ИЛЬЯ БАБЕНКО
ВИРУС

Место действия: наш мир.
Время действия: настоящее.

Что-то было не так с этим текстом.

Что-то определенно было не так со страницами, которые он держал в руках. Не то чтобы с самими страницами, выползшими вчера из недр принтера, но собственно с рассказом, на них распечатанным. С этим, принтер его изорви, рассказом!..

Что именно не так? В этом-то и была проблема. Именно это и не давало ему покоя. Что именно?! Если бы он понимал - "что именно"...

Лишь смутное ощущение чего-то ...неправильного, что ли, сидело в нем со вчерашнего вечера. Будь он проклят, этот Марк! Надо же было подсунуть такое!

Хотя, о чем это он? Какое - "такое"? Черт возьми, он совсем уже запутался.

Марк переслал ему этот рассказ через e-mail, вместе с предложением написать что-нибудь для журнала, в котором работает. Текст, выданный принтером, по идее, являлся примерным образцом стиля для издания.

Он полистал его перед сном, выключил ночник и собрался было отдаться сладкому сну. Как вдруг в голове зажужжал тревожный зуммер. Это было похоже на то, как ты пытаешься решить простенькую проблемку, мечешься поблизости от наипростейшей разгадки, но... Но никак не можешь ухватить ее за горло, ускользающую в самое последнее мгновение.

Симптомы совпадали. Только беда была в том, что он даже не представлял себе сути решаемой проблемы.

- Милый, я купила миндаля утром. Будешь?

Он поднял растерянный взгляд от бессмысленно перелистываемых страниц. Марта, улыбаясь, стояла рядом, с вазочкой, полной засахаренных миндальных орехов. Несколько секунд понадобилось, чтобы понять смысл произнесенных слов.

- А!..- он усмехнулся. - Конечно буду! Ты уже давно встала?

- Часа два назад, - пронзительно-зеленые глаза нежно изучали его из-под изогнутых черных бровей, придающих лицу испанский колорит. Тёмная прядь упрямо, как всегда, падала на лоб. - Ты все не мог заснуть ночью, что-то случилось?

- Да проклятый рассказ! - в сердцах он бросил его на пол. - Не знаю, соглашаться ли писать для Марка...

Он опустил взгляд на поруганную распечатку. Последний лист занимала очень странная картинка, которую Марк зачем-то впихнул в конец файла.

- Что-то с этим треклятым текстом не так! - уже спокойнее сказал он.

- Да не волнуйся ты так, все в порядке, - Марта смотрела на него, как на ребенка, злящегося на дождь. - Пей кофе, остыл уже.

Он попробовал переключить внимание на телевизор и отпил действительно остывший кофе. Марта, милая Марта, как она нравилась ему такая, пахнущая утренним дождем.

Телевидение упорно - уже третий день - с дотошностью, достойной энтомолога, изучающего нового жучка, мусолило исчезновение одной голливудской звезды. Известный актер (а в последнее время - и режиссер) неожиданно пропал, попросту не приехав на съемки собственного фильма. Дом пустует, от него ни слуху ни духу, никто ничего не знает, все в недоумении... Вот уж, велика история! Веселится с очередной красоткой где-нибудь на Бали. И что тут шум поднимать, право слово?!

- Лучше посмотри погода какая! - Марта села рядом и налила себе молока. Невесомый халатик, струясь, обтекал ее трепетно-изящную фигуру. - Когда ты в Лондоне такое видел в последний раз?.. Ты же с Марком сегодня встретишься, всё обсудите. Не понравится - откажешься.

Он покрутил на столе колечко с ключами, среди которых особенно сильно скрежетал по пластиковой поверхности огромный ключ-брелок, плоский и стилизованный под древность. Он почти обречённо вздохнул.

- Всё будет, как должно быть... - уверенно улыбнулась Марта. - Ешь миндаль.

- Ещё два джина.

- Джина побольше - тоника поменьше, Сол.

- Минуточку.

- Так вот, я тебя, сам понимаешь, не уговариваю. Просто, извини - повторюсь: есть люди, заинтересованные в том, чтобы ты написал этот рассказ.

- Какой - "этот", Марк? Откуда ты и эти люди знают, какой рассказ я собираюсь написать?!

Марк, как всегда, пришёл в отутюженном чёрном костюме и ему, сидящему рядом в вытертых синих джинсах и футболке, было даже как-то не по себе.

- Послушай, - Марк, глядя ему прямо в глаза, соединил подушечки пальцев обеих рук. - Мы давно с тобой знаем друг друга, я знаю, что ты пишешь, я знаю, что ты любишь писать. Но это одно... А то, что о тебе знают мои заказчики - это совершенно другое.

Новомодная музыка из колонок над баром мешала говорить. Какого черта они ее включают так громко, если людей почти нет?! Хорошо еще, что народ не ходит туда-сюда как вечером, норовя столкнуть бокалы со столика или врезать локтем по затылку.

- Ты несешь полную ерунду! - он ответно всмотрелся в глаза Марка. Внимательно и подозрительно. - С тобой все в порядке? О каких, черт возьми, людях ты говоришь? Что за бред?!

- Не кипятись, - спокойно сказал Марк. - Понимай это как хочешь: но есть некто, кто заинтересован в тебе и в твоем новом рассказе... Рассказе о будущем...

Он уже открыл рот, чтобы сказать, что он думает о состоянии мозгов у Марка, но так и замер, шокированный последними словами.

- Что... Что ты говоришь?.. - он наклонился к другу, нависнув над четырьмя пустыми и двумя только что принесенными полными бокалами. - Откуда ты знаешь, что я хотел написать о будущем?

Марк, вздохнув, покачал головой и залпом выпил третью порцию джина.

- Я - не знаю. Они знают. Если ты согласен, позвони до конца недели.

И предваряя вопрос, готовый сорваться с губ соседа по столику:

- Познакомить тебя с ними я смогу только после того, как ты отдашь мне рассказ и его подпишут к печати. Звони!

Марк решительно встал и, неестественно широко шагая, вышел из бара.

Минут пять, не меньше, он смотрел на входную дверь и напряженно думал. Он даже не заметил, как у столика появился Сол, который убрал пустые бокалы и со словами "Заведение угощает!" поставил рядом с его рукой блюдце с миндалем в сахаре. Он автоматически съел несколько орешков, отпил джина и откинулся на удобном сиденье.

- Куда все катится?! - вырвалось у него вместе с нервным смешком.

- А я Вам скажу - куда! - раздалось рядом и на место Марка уселся человек в белой ковбойской шляпе и с аккуратно подстриженной бородкой.

И без того озадаченный потенциальный автор рассказа о будущем чуть склонил голову вбок. Глаза выдавали то, что он уже готов ко всему. Новый собеседник не мог этого не заметить.

- Все катится, дорогой мой, к новому завершению! - взгляд мужчины победно сиял.

Похоже, он встречал этого ковбоя здесь раньше. Один из завсегдатаев, причем уже набравшийся.

- К новому? - хладнокровно поинтересовался он, делая еще глоток спиртного.

- К новому! - подтвердил мужчина и снял стэнтон. Его волосы были такого же белого цвета, что и шляпа.

- С чего Вы взяли?

На секунду этот простой вопрос поставил ковбоя Мальборо в тупик. Но лишь на секунду.

- Позвольте! Но это же ясно видно каждому!.. Мы все, своими мыслями и желаниями, ведем мир к очередной гибели. И уже не в первый раз!

Писатель огляделся, в надежде увидеть хоть кого-то знакомого, чтобы прерывание беседы выглядело как можно вежливее. Черта с два: когда нужно - ни одного узнаваемого лица. Парочка за столиком в углу, да идиотского вида семейка с ребенком в маске Бэтмена. Папаша-очкарик его как раз фотографирует. Действительно идиотизм - фотографировать сына с головой летучей мыши в интерьере бара. Сверкнула вспышка. Он удрученно вернул взор к довольному неизвестно чем собеседнику.

- То есть развития, как такового, не существует вовсе?

И сам удивился тому, как мастерски поддержал разговор. Потому что сидящий напротив провидец воодушевленно отозвался целым потоком слов.

- Бросьте!!! - рассмеялся он, запрокинув голову, отчего борода на некоторое время закрыла его лицо от будущего писателя-фантаста. - Вы что же, наивно полагаете, что человечество развивается?! Оставьте! Человечество не сдвинулось с места ни на шаг, оно всегда было и всегда будет кучкой работников, торговцев, менял и их правителей, - внезапно посерьезнев, он поднял вверх указательный палец. - Развивается лишь идея, мысль Творца. Это она несется вперед по сужающимся виткам спирали мироздания, познавая саму себя в сознаниях избранных!..

Незваный гость оказался философом. Писатель взял в руку горсть орехов.

- А что же люди?

- Люди!.. - губы Кьеркегора опять расплылись в улыбке. - Люди - лишь оболочка, необходимая для этой стадии. Раз за разом душу берут и впихивают в тело, давая ей шанс жизнь за жизнью. Те, кто это понял, или почувствовал, раньше или позже возрождаются на качественно новом уровне: рай, брахман - называй как хочешь... Куда, по-твоему, исчезли атланты? Что случилось со сверхцивилизацией?! А где мудрые дети Ра, настроившие пирамид около Нила?!..

Писатель чистосердечно пожал плечами. Он действительно не знал.

- Исчезли! - воскликнул сосед, взъерошивая волосы и отпивая глоток из бокала писателя. - Пропали, будто их и не было!.. Остались только те, кто ничего не понял. И опять - с самого начала...

- Так мы летим все время по одной спирали? - он сделал знак Солу, означающий еще одну порцию джина.

- Вовсе нет! Нас всегда поджидает точка, перед ней увеличивается скорость вращения при полете, перед этой точкой мир сходит с ума, захлебываясь в сваливающихся на него открытиях, изменениях и, естественно, - бедствиях и пороках.

В заведении появилось еще несколько человек. Время обеденной порции спиртного. Но по-прежнему - никого из знакомых.

- Раса человеческих существ уже пережила подобное несколько раз, - продолжал бородач, невероятно увлеченный своими идеями, которые, было подозрение, он разрабатывал прямо по ходу рассказа. - Причем, каждый новый переход становится масштабнее. Это пик, выводящий кого-то на иной уровень, а кого-то - на новый широкий виток начала спирали.

- Страшный суд? - спросил писатель. С изумлением он вдруг начал узнавать в словах незнакомца свой предполагаемый рассказ.

- Возможно, - согласился тот. - Но что же здесь страшного? Это закономерно, это и есть путь объективного развития. Посмотри на мир: еще немного - и человек полностью познает себя. Нет! - мужчина снова вскинул палец, а затем отпил еще из бокала. - Не Космос Души! Но - хотя бы свой генетический код. Да - цивилизация шла путем технического развития. Расшифровано уже больше девяноста процентов ДНК, несущих всю информацию о людях. Согласись, когда компьютеры рассчитают все, что можно рассчитать, что-то должно будет измениться. И серьезно!

- Серьезней некуда, - грустно, даже скорее - мрачно, сказал писатель.

- И кто знает, может статься, будущая цивилизация будет держать в своих руках компьютерную дискету, на которой вы оставите все свои знания, и с помощью которой захотите передать Мудрость оставшимся здесь, будет благоговейно относиться к ней, возможно - боготворить и создавать вокруг нее религию!.. Но!..

Он доел миндаль. Новоявленный Будда допил джин и хлопнул его по руке. Папаша с фотоаппаратом сделал еще один снимок Бэтмена.

- Но так и не сможет воспользоваться ею. Просто напросто не понимая что это, и как этим пользоваться! Приблизительно так же вам оказались недоступны скрижали Моисея и именно по этой же причине утеряли свой истинный смысл Изумрудные Скрижали Гермеса Трисмегиста с пластинами Тарота...

Незнакомец водрузил шляпу на голову. Видимо, он сказал все, что собирался. Пауза длилась недолго.

- А почему Вы под конец стали говорить про человечество "вы", а не "мы"? - ледяным тоном спросил писатель.

Ковбой, прочищающий горло, вдруг поперхнулся и закашлялся. Его правая рука нервно схватилась за шляпу, а левая - за отворот пиджака, напоминающего камзол. Лицо приобрело красноватый оттенок. Надрывный кашель не останавливался. Напряженно посмотрел из-за стойки жующий жвачку Сол.

- Все в порядке? - привстал писатель, готовясь помочь.

- Да, да! - ухитрился выдавить сквозь кашель мужчина, вскакивая с места. - Возможно, что-то было в напитке! Простите меня на минутку!

Едва не опрокинув пару высоких стульев у барной стойки, он исчез в зеркальном коридорчике за дальним столом. Писатель не следил за убегающим, он с подозрением разглядывал его опустошенный стакан. Взгляд медленно переместился на собственный, полупустой.

- Что за...

- Карнавал!!! - завопил по-кретински восторженно голос из телевизора. - Традиционный Великий Карнавал В Лондоне!!!

Разговоры в начинающем заполняться зале притихли. Сол сделал погромче. Он знал, что жители английской столицы без ума от своего карнавала. Что они любят его сильнее, чем королеву. Ну, или почти так.

На фоне ярких, перетекающих друг в друга цветов, появился ведущий:

- Как всегда в предверии ежегодного Лондонского Карнавала, давно затмившего славу бразильских и русских, мы включили в нашу программу...

К плечу писателя прикоснулась чья-то рука, и тут же ее хозяин сел напротив. Несмотря на солнечный день, он был в плаще, настолько длинном, что когда человек опустился на сиденье, прорезиненная ткань складками легла на его ботинки.

- У нас нет времени! - сказал он решительно.

- Времени на что?.. - устало поинтересовался писатель, взяв из пластмассового держателя лист растения Саайя, используемый в качестве салфетки.

- Ближе к делу, - тип в плаще приблизил гладко выбритое, довольно молодое лицо к нему. - Когда Вы выйдете сейчас из бара, на улице остановится карнавальный фургон, из него выйдут четыре человека в костюмах, сделанных как башни Тауэра...

- Зачем?.. - не совсем понял писатель. И, словно опомнившись, спросил: - Кто Вы?

- Не имеет значения, - тип придвинулся еще ближе и он почувствовал запах модного одеколона Paco Ravvin. - Так вот: эти люди попытаются захватить Вас и усадить в свой фургон. Этого произойти никак не должно...

- Почему? - изобразил участие он.

- Тогда все пропало!.. Я здесь, чтобы помочь Вам.

Человек протянул руку и он заметил, что в рукаве плаща кроется серебристого отлива трубка.

- Не бойтесь, - продолжал торопливо тип. - Раструб направлен в мою сторону, если Вы видите. Это спотсер. Узнаете?

- Да, - ответил он. Ему показалось, что он узнал вид оружия. - Но...

- Неважно! - прервал человек и, быстро оглядевшись, выдвинул спотсер из рукава. - Выстрелишь во всех четверых, не волнуйся - заряд не смертельный...

Натерпевшийся уже достаточно писатель хлопнул по столику ладонью так громко, что несколько посетителей даже оторвалось от экрана, разукрашенного в карнавальные цвета, и посмотрело в их сторону. Тип отдернулся назад, будто втянув внутрь себя серебристую трубку. Рыбки в плоском аквариуме на потолке всей стайкой ринулись в дальний угол.

- Да что Вы здесь устраиваете! - он был зол уже не на шутку. - Какой-то балаган!..

- Карнавал!!! - заорал телевизор традиционной предкарнавальной заставкой.

Он поднялся с кресла и, кивнув Солу, положил рядом с бокалами несколько восьмиугольных монет.

- Вы не понимаете!.. - обреченно протянул хозяин плаща и спотсера.

- Это уж точно! - уверенно ответил он и направился к выходу.

- Послушайте его! - вдруг раздалось рядом и, оглянувшись, он встретился взглядом с Солом.

- Что-о-о?.. - похолодело у него внутри. - И ты?!

- Возьмите миндаля! - будто извиняясь, тут же предложил Сол, поднимая в руке маленький пакетик.

- С меня хватит! - он распахнул дверь и вышел на улицу.

- Не уверен... - тихо сказал за стойкой бара Сол, переглянувшись с типом в плаще, и выплюнул резинку в пепельницу.

Потом взял пепельницу и вытряхнул розовый комок в пластиковое ведро у ног.

На теплой и радостной желтой поверхности были приклеены половинки огромных мячей, сделанных, на первый взгляд, из пушистой шкуры таопарда. Из рупора, приделанного на крыше фургона, доносились развеселые карнавальные мотивчики. Люди на всем протяжении улицы останавливались и показывали друг другу на фургон пальцами, смеясь и обсуждая что-то.

Что обсуждают прохожие он понял лишь когда желтый фургон затормозил у соседнего с баром дома, рядом с парочкой высоких Саайя. На борту машины красовался нарисованный Тауэр, там же, где должны находиться башни, были вырезаны большие окна, в которых стояли четыре человека, наряженные этими самыми башнями. Он застыл, будто столкнувшись с прозрачной стеной, не дающей сделать ни шага дальше.

Вот тебе и четыре башни. Самые что ни на есть настоящие. Лучше не бывает... Всех поздравляю с карнавалом!..

Четыре персонажа, практически одновременно, посмотрели на него, снялись со своих мест и, один за другим, спустились из окон фургона на тротуар. Все говорило о заранее разработанном плане и его тщательной подготовке.

Он стоял, не в силах даже пошевелиться. Тот парень в плаще, тот знал все это!.. Только теперь-то что... Четыре башни Тауэра, смешно подпрыгивая при ходьбе и несказанно веселя этим зевак, приближались к нему.

- Милый!

Сердце чуть не выпрыгнуло изо рта. Он ухватился за руку Марты, которая испугалась его реакции ничуть не меньше, чем он - ее внезапного появления.

- Ты что?! - воскликнула она, сдавив его пальцы.

Он бросил взгляд на четверку пугал. Те замерли на месте, на лицах явно читалась растерянность.

- Ничего, спокойно...- ответил он, скорее для себя.

- Ты знаешь, я проходила тут рядом, думала забежать в тот магазинчик, где... - Марта тянула его по улице в сторону от желтого фургона. Пара мужчин у бара оглянулись на ее коротенькое платье, открывающее загорелые ноги.

Он беспрекословно повиновался. Оглянувшись. Четверо в костюмах сдвинулись, наконец, с мертвой точки размышления и, ускоряя шаг, последовали за ними.

- А что, ты уже поговорил с...

Один, другой, третий - за углом раздались взрывы. Из-за стены крайнего дома вылетели ленты серпантина. Новые разрывы хлопушек объединились с гулкими ударами барабана. Еще секунда - и навстречу ему и Марте вырвалась шумная и яркая толпа карнавального шествия. Безумные костюмы, маски с сияющими в прорезях глазами, какофония ударных, гремящих, трещащих и свистящих инструментов, всё одной волной обрушилось на улицу.

Четыре башни Тауэра побежали.

Марта втянула его в водоворот людского потока. Он с изумлением изучал персонажей, расступающихся перед ними. С изумлением не потому, что одному из тех не шел синий хобот длиной с руку и полосатые уши по пояс, другому явно мешались при ходьбе ласты, а еще одному вряд ли было хорошо видно дорогу из телевизора, заменяющего голову. Нет - с изумлением потому, что серьезным и внимательным глазам каждого оставляемого позади человека вообще не очень шел весь этот придурошный кавардак.

- Марта, послушай... - попытался остановить девушку.

Милашка-белочка рассмеялась прямо у него над ухом и, воспользовавшись тем, что он замешкался, крепко поцеловала в щеку. Марта, обернувшаяся именно в этот миг, поджала губки и дернула его за собой.

- Пойдем же!.. Я должна тебе кое-что показать.

Шествие, хвост которого, подобно хвосту мультяшного дракона, уже выползал с соседней улицы, беспрепятственно пропускало их внутрь себя. И тут же смыкалось за их спинами. Краем глаза он заметил, что четверка трехмерных паззлов безуспешно пытается прорваться следом. Умудряясь, тем не менее, не потерять ни кусочка из башенных оболочек.

Да, предпочтительнее, пожалуй, было оторваться от них, чем выяснять, куда тащит его Марта. Башни Тауэра, откровенно говоря, пугали. Не те - настоящие, а конечно же эти - слишком настоящие. Он пробирался в кривляющейся толпе, всей щекой ощущая отпечаток помады Белочки. Кто-то, приняв, очевидно, его за своего, напялил ему на голову высоченный в черно-белую клетку цилиндр.

И какой-то псих разрядил в лицо хлопушку, опутав всю голову серпантином.

Марта двигалась по немного загадочной для него, петляющей траектории. В ушах гремели десятки несовместимых в обычных условиях инструментов. Не оглядываясь уже, он чувствовал, что парни-башенки потерялись на той стороне потока.

Видимо, это и требовалось. Поскольку Марта вынырнула вместе с ним из людской (если этот зоопарк инопланетян-клоунов можно назвать людьми) массы и свернула в маленький переулочек, в котором стоял автомобиль с открытым верхом и с недавним знакомым на месте водителя.

Тип в прорезиненном плаще немного нервно улыбнулся и открыл перед ним дверцу. Он беспомощно взглянул на жену. Марта изучала толпу карнавальных страшил. Наверняка - на предмет преследователей в количестве четырех человек. Затем, неожиданно задорно, взглянула на него, поцеловала в нос, сняла с его головы цилиндр, одела на себя и... нырнула обратно в мешанину из тел, музыки и веселья. Легонько подтолкнув к машине.

Тот, что не по погоде вырядился в плащ, приглашающе махнул головой:

- Боюсь нужно торопиться. Если та четверка до нас доберется, будет совсем не до шуток.

Похоже, парень знал, о чем говорил. К тому же - еще тогда, в баре. Какие уж тут шутки!

Он плюхнулся в переднее кресло, хлопнул дверью и авто рвануло с места, истерично визжа колесами.

Он впервые видел, чтобы карнавал начинался так рано.

- А-а... - начал он, но так ничего и не смог сказать. Водитель же был слишком занят поворотами с одной улицы на другую, чтобы переспрашивать.

- Послушайте, - собрался он с силами. - А вот... Марта...

И снова замолчал, не зная, как продолжить, настолько все казалось нелепым.

- ...как же...

И опять умолк. Машину занесло, он больно ударился локтем о какую-то ручку.

- Марта из специальной группы реагирования W, - ответил тип коротко, видимо поняв суть непроизнесённого вопроса. - Она охраняла тебя в последние годы...

- Как... То есть?..

- Да, Марта работает с нами.

Он весь сжался: полосатая кошка едва успела спастись от переднего колеса. Проследив за тем, как она взлетела на высоченную кирпичную стену, он внутренне увидел цепочку последних трёх лет жизни с Мартой. Точнее: тридцати трёх месяцев. Ещё точнее: девятиста восьмидесяти двух дней. А если уж быть совершенно точным: ...

Плащ, давя на клаксон, вырулил на оживленную улицу.

- У тебя отсутствует кусочек памяти, - сказал неожиданно, чудом вписавшись в сложный поворот. - Но то, что хранится в твоем сознании, чрезвычайно важно для всего мира. Вот тебе и подыскали город, дело ну и, конечно, - жену...

Завизжали тормоза, кабриолет развернуло и заднее правое крыло грохнуло об обшивку двухэтажного трамвая с рекламой Кокси-Колы. Автомобиль выровнялся и летел дальше.

- Но как же...

- Извини, все остальные подробности - в самолете.

Это было очень похоже на бесконечную снежную равнину, местами взрезаемую колоссальными то ли горами, то ли ритуальными сооружениями. Хотелось даже спрыгнуть и самому проверить, что вся масса эта - бесплотна. Глаза так и искали на облачной поверхности знаки присутствия человека - дома, или, хотя бы, палатки полярников.

Иллюминатор быстро запотевал от дыхания. Это мешало искать палатки полярников и иглу эскимосов.

- Ты будешь? - вежливо поинтересовалась Марта и, когда он отказался, высыпала серо-зеленый порошок в стакан минералки и выпила. - Отличный миндаль!..

"Может оно и хорошо, что это произошло на исходе двадцать три тысячи пятьсот шестидесятого часа, - пожал плечами смешливый демоненок, неизвестно откуда взявшийся внутри. - Некоторые проживают, может статься, всю жизнь рядом с такими женщинами! А вся жизнь - это, приблизительно, семьдесят пять..."

- Просто отличный миндаль! - и она, расправив плечи, осмотрелась вокруг, как будто только что здесь проснувшись.

Он безучастно перевел взгляд в дальний конец маленького салона. Там тип, так и не снявший плаща, и Сол, в недавнем прошлом - бармен "Танцующей черепахи", склонившись над картой, что-то обсуждали. Как ему показалось - на арабском языке.

"Знаешь, ты должен радоваться, что это Сол, а не твой университетский преподаватель по русской литературе. С тем уж ты бы точно не нашел общего языка", - заявил голосок изнутри. Писатель уже начинал всерьез подозревать демоненка в том, что тот является всего лишь частью его собственного сознания, пытающейся иронизировать, дабы адаптироваться в новых условиях.

Сознание. Да, именно о нем-то и шла речь.

Сол, оказавшийся на поверку главным в группе слежения за ним, рассказал много интересного про его сознание. Его мозг хранил некую важную информацию о мире, в котором они впятером (включая пилота) летели в частном самолете над спрятанной под слоем облаков землей. "Важную" - даже не то слово. "Информацию, от которой зависит жизнь всего мира", - именно так сказал Сол. Информацию, что была вшифрована в его сознание под глубоким гипнозом.

- И что же это за информация, хотелось бы знать, мать ее?!! - поинтересовался бесенок, ошивавшийся где-то там же, в сознании, но ничего о ней не знающий.

- И что же это за информация? - поинтересовался на секунду позже ее держатель (не путать с обладателем).

- Этого я сказать не могу, - грустно ответил Сол.

Характер его с той поры, как он из бармена превратился в начальника группы слежения, практически не изменился. Он был вежлив и немногословен.

- Какого хрена!!! - возмутился демоненок.

- Почему? - спросил муж Марты. - Я не должен этого знать?

- Все проще: я сам этого не знаю.

- А что же тогда, катись ваша информация колесом, происходит?! - требовал разъяснений известно кто изнутри.

- А что вообще происходит? - попробовал выяснить хоть что-то писатель, потерявший жену и нашедший специалиста из группы реагирования W.

- Весь мир висит на волоске от гибели.

- На каком таком волоске, разорвись он напрочь, висит весь ваш...

Писатель внимательно слушал дальше.

- Всегда есть человек, в голове которого находится ключ к решению проблем, встающих перед человечеством. Существует некий Аппарат - компьютер, если хочешь, - который собирает все сведения о нашем мире, анализирует их... И задача его - не дать произойти катастрофе. Как только складывается критическая ситуация, он запрашивает тот самый ключ...

- Тот, что сейчас во мне? - опередил он демоненка.

- Именно тот, - согласился Сол и достал пакетик жевательной резинки с нарисованной на обертке миндалинкой. - Аппарат находит нужное решение с помощью ключа и подсказывает, что делать.

- И давно он... ну, как бы это сказать... работает?..

- Всегда.

Замолк даже демон внутри.

- Лично мне не известно его происхождение. Возможно, это знают Старейшие. Известно лишь то, что он есть и работает. В прошлом уже складывались смертельные для мира ситуации и каждый раз, используя ключ, он решал проблему.

- А почему бы не держать ключ в аппарате, или неподалеку?

- Так он не функционирует. Всё работает только в том случае, если зашифрованный ключ находится в сознании одного из людей.

- То есть, сейчас мы летим на встречу с аппаратом, который, взяв из моей головы всё, что нужно, спасет мир?

- Именно так.

Он окинул взглядом троицу, сидящую напротив. Марта выглядела чудесно.

- А вы кто?

- Мы... - Сол выплюнул резинку в бумажный пакет и достал новую. - Мы служители некоего сообщества, ордена, который во все времена следил за тем, в ком находится ключ.

- Ну а какого хрена это я?! - в один голос воскликнули писатель и не дремлющий демоненок.

- Носитель ключа выбирается случайно. Аппаратом. Когда стареет один, находится другой... - Сол внимательно посмотрел на Носителя. - Надеюсь, ты понимаешь, что от тебя зависит сейчас судьба мира...

Так и получилось, что он сидел в кресле и, с осознанием собственной значимости для человечества, смотрел в иллюминатор. Главной его задачей сейчас было внезапно не умереть. Он очень надеялся, что справится.

Почему, интересно, божественный аппарат не может иметь все ответы в себе? Почему он должен прятать их от себя же самого? Быть может, в этом и есть задача людей: научиться самим справляться с кризисами, идти своим путем. Ведь, действительно, если все ответы всегда были бы под рукой, никому бы и в голову не пришло париться над проблемами своими мозгами. Аппарат нужен лишь для того, чтобы мы не уничтожили себя окончательно, а всё остальное - в наших руках. Мы сами решаем, каким мир будет завтра.

И, раз существует Аппарат, не позволяющий цивилизации погибнуть, значит и у человечества есть какая-то цель. Цель, ради которой оно живёт.

Только, конечно, вряд ли кому-то понравится, что ему в голову без спроса запихивают какой-то там ключ...

Хотя, с другой стороны, всегда приятно обнаруживать, что у тебя в мозгах - больше, чем ты полагал.

Его взгляд, то ли лениво, то ли устало, пробежал по заголовкам лежащей на полу рядом с креслом Марты газеты. "Китайское правительство отказывается прекратить обстрел Токио", "Русские космонавты везут запись встреч с внеземным разумом", "На границе Непала задержано пять килограмм миндальной пыльцы". Ничего нового.

Он покрутил по бумажной тарелке кусочек недоеденной пиццы.

- Марта... - произнес наконец. Имя еще отдавалось тупой болью где-то глубоко внутри, там, куда не добрался даже проныра-демон.

- Да?

- Это ведь твое настоящее имя - Марта?..

- Да.

- Марта, а почему я ничего не знал до сих пор про себя и про этот... как его...

- Ключ, - завершила Марта и усмехнулась. - Глупый. Носитель никогда не знает о том, что хранит в себе. И никогда не должен знать. Мы следим за этим...

- А почему же тогда мне рассказали?..

- Нам троим это неизвестно. Тебе всё объяснят Старейшие в Иерусалиме.

Святого города он толком не увидел.

Весь путь по шумным улицам группа проделала в Линкольне с непрозрачными стеклами. Невидимый водитель, спрятанный за поднятой пуленепробиваемой панелью, высадил их рядом с калиткой в глиняной стене. За ней сновало туда-сюда неимоверное количество людей в пестрых одеждах.

Автомобиль тотчас же исчез. Сол достал ключ, повернул его в замке калитки из витых стальных прутьев и первым вошел в небольшой простенок между двумя торговыми лавками. Заперев за всеми дверцу, он уверенно повел Носителя ключа и своих коллег прямо через галдящую толпу, заполнившую рынок до краев.

Носитель с интересом изучал окружающее пространство, гадая, что же, всё-таки, здесь делает их компания. Не подкупить же одежды или старых масляных ламп их привезли. Хотя парню, что был в плаще, какая-нибудь национальная накидочка бы не помешала. В Линкольне тот расстался, наконец, со своими прорезиненными доспехами и выглядел теперь довольно нелепо в своем черном фраке среди местной публики. Что значила, хотелось бы знать, вся его униформа?

Сол в кожаной жилетке с болтающейся туда-сюда цепочкой от часов, что лежат в кармашке, тип во фраке, собственно Хранитель Ключа, а за ним - Марта с блестящими, но внимательными глазами. Так они и продвигались в неизвестном пока направлении. Не известном, по крайней мере, виновнику путешествия. Ряды, меж которых приходилось протискиваться, отличались вопиющим эклектизмом. То вдруг - как сто, двести, а то и все пятьсот лет назад - к тебе протягивал руки в перстнях торговец в узорчатом халате и чалме, предлагая сомнительного вида горшок или кинжал с подозрительным пятном на лезвии... А то - ты неожиданно оказывался рядом с киоском, хозяин которого, улыбаясь, демонстрировал возможности одного из выставленных фотоаппаратов. Не менее сомнительные.

Люди тоже встречались разные. Солу, по дороге, среди всех прочих пришлось отодвинуть в сторону и мальчишку в рваных шароварах, похожего на карманника, и человека в дорогом костюме, с кейсом и темными очками, похожего на наемного убийцу.

Путь по лабиринту изобилия завершился у двери маленькой лавки древностей. Совершенно неотличимой от других.

Сол пропустил всех внутрь полутемного помещения. Окинул взглядом суетливую толпу и - удовлетворенный, видимо, результатом - проскользнул следом. Закрыв дверь изнутри на стальной широкий засов. Глаза постепенно привыкали к свету пары масляных ламп, заменивших яркое полуденное солнце. Лавка ничего особенного из себя не представляла, наш писатель бывал в подобной где-то в Лондоне. Где-то в прошлой жизни - с полгода назад. Просто куча бесполезных предметов, собранных старьевщиком.

Он уже хотел было спросить, долго ли они еще будут стоять в темноте, у самой двери, как вдруг от дальней стены отделилась тень и подошла к вышедшему навстречу Солу. Тень обменялась с бывшим барменом несколькими словами на непонятном наречии и тот позвал всех за собой.

В соседней комнатке хозяин лавки (или кем там была эта тень, закутанная в бурнус) разгреб гору гремящего хлама в углу, где в стену был вогнан явно не декоративный ятаган. Затем отошел в сторону и потянул за что-то, скрытое в шкафу неподалеку. И тут же заскрипели, заскрежетали железные цепи. Часть пола в углу поднялась вместе с потертым ковриком. На Хранителя, стоявшего ближе всех, пахнуло сыростью и холодом. Всё начинало напоминать модные приключенческие кинофильмы.

Хотелось побыстрее выполнить свою миссию перед человечеством и забыть весь этот бред.

Предчувствия не обманули: каменные ступени, уходящие отвесно вниз, были мокрыми и скользкими, а стены из неровного камня - холодными и поросшими противным (при случайном прикосновении - отвратительным) мхом. Сол спускался первым, освещая узкую лестницу мощным фонарем. Позади, с таким же прожектором, заставляющим мох искрится, двигалась сосредоточенная Марта.

- Простите...

"- Какого дьявола он вырядился в этот фрак, Паваротти недоделанный?!!"

- ...не могли бы Вы сказать, почему Вы во фраке? - спросил он человека, идущего впереди.

- Я был в опере, когда всё это началось, - ответил тот, не оборачиваясь. - В Стокгольме.

Брови подскочили вверх, но он не стал больше ничего спрашивать на этот счет. Накопилось несколько вопросов, касающихся другого.

- А что от меня хотели те четверо, в башнях?

- Среди знающих о Машине оказался предатель, - ответил через плечо Сол. - Он продавал информацию заинтересованным людям. Тех не устраивало изменение ситуации в мире. По крайней мере - в настоящий момент. Они хотели перехватить тебя и задержать решение вопроса...

- Так ведь это же опасно!

- Еще бы! - Сол переложил тяжелый фонарь в другую руку, луч впереди наткнулся на какую-то преграду. - Поэтому мы тебя и попытались предупредить.

- Вы хотя бы знаете этих "заинтересованных людей"? Они ведь могут натворить что угодно с миром, зная о Машине!..

- К счастью - знаем.

Лестница уткнулась в стену коридора, уходящего в обе стороны. За спиной осталось ступеней двести, или около того. С левой стороны - вязкая темнота тоннеля. С правой - неясный отблеск света вдали. Сол посветил фонарем и в ту и в другую: не имеющий конца земляной ход с бревнами-распорками. И со спертым воздухом.

Проводник двинулся влево. Все за ним. Становилось ощутимо холодно. Не помешал бы бурнус того старьевщика - хозяина конспиративной лавки.

- А что в другой стороне, там где был свет? - спросил Носитель.

- Приемная для незваных гостей, - ответил Сол и парень, сорвавшийся из оперы в Стокгольме, издал нервный смешок.

Незваным гостям, похоже, здесь приходилось несладко.

Шум дыханий четверки метался меж стен. Внутри Хранителя ключа металось негодование. "Заинтересованные люди"!.. Страшно представить, что судьба мира может оказаться зависящей от них! От тех, кто готов поставить на карту всё человечество ради собственных интересов. Подумать только: он мог оказаться у них в руках, и... И мир мог бы рухнуть в любое мгновение!

Он вдруг заново ощутил масштабность того, в чем участвовал. Эх, люди, люди... Что же вы с собой делаете?..

"Да, кстати, - издевательски влез голосок бесплотного демоненка, - а что мы делаем в этой вонючей кроличьей норе?! Надеюсь, хоть эти-то знают, чем занимаются?..."

Как раз в этот момент группа, вслед за Солом, свернула в один из трех коридоров, на которые вдруг разделился тот, по которому они шли.

- А куда мы, кстати, идем? - голос его прозвучал неожиданно громко в замкнутом, сумрачном пространстве подземного лабиринта.

Луч переднего фонаря вздрогнул. Сол выплюнул под ноги резинку.

- Хороший вопрос...

И замолчал, пока не повернул во второй по правую руку проход.

- Мы приближаемся к древней Лаборатории, где, собственно, и установлена Машина. Над этим местом лежала плита Знания и был построен дворец Соломона.

- То есть, Соломон...

- Да. Так называемый Сулейман ибн Дауд был одним из посвященных. Он напрямую контактировал с Аппаратом. Через Трон Семи Печатей, который ты скоро увидишь. В тот момент развития это было необходимо...

Еще одна развилка была пройдена в молчании. Замерзли руки, но это казалось слишком мелким по-сравнению с услышанным и с происходящим. Мелким, но чувствительным.

- А что потом со мной?.. Ну, после всего... После того, как она вытащит из меня свой ключ, эта машина?

Демоненок напряженно замер, удерживая на кончике нематериального раздвоенного языка целый сонм ругательств.

- Это тебе скажут Старейшие, - произнес Сол и слова эхом прокатились под сводами огромного подземного зала, в который вышла группа.

Все невольно остановились, осматриваясь. Повсюду к каменным стенам, уходящим вверх, крепились электрические фонари, стилизованные под факелы. В их свете сверкала бурлящая поверхность быстрого потока, пересекающего пещеру.

- Мы уже рядом, - сообщил Сол, указывая на скобы, вбитые в отвесную стену неподалеку.

Хранитель поднял голову и там, на головокружительной высоте, увидел отверстие нового лаза.

"Не хотят ли они сказать..."

Запас демонических ругательств был истощен к тому времени, как они взобрались на выступающую каменную площадку. Восемь раз он сглотнул комок в горле, возникающий, по странному совпадению, в те моменты, когда он смотрел вниз. И только осознание того, что жизнь его нужна для спасения мира (и, пожалуй, еще пару раз - страховочная веревка) удержало Хранителя ключа от неминуемого падение на хищно вытянувшиеся с пола сталагмиты.

Выдав повторно самому себе одну из тирад (не хотелось вслух оскорблять место), он бросил прощальный взгляд на никогда не видевшую солнца речушку и последовал за торопящимся Солом. Через полминуты вырубленный в скале проход вывел всех четверых в большое помещение пятиугольной формы.

Невольно он прикоснулся ладонью к стене. Так и есть: идеально гладкая. Пять отполированных чьими-то руками каменных стен возносились на недостижимую для света всё тех же электрофакелов высоту. Да руками ли? Ему вдруг вспомнилось, что согласно легендам царь Соломон обладал властью над духами и подобными им существами, способными принимать любую форму.

В центре пустого зала в полу была выбита пентаграмма, печать Соломона. Линии рисунка были заполнены чем-то белым. Жидкость сияла собственным молочно-расплывчатым светом. На ближней из сторон узора возвышались две невысокие колонны. Черная и белая. Издалека можно было подумать, что блеск их - блеск металла. И на одной и на другой мерцало по знаку. Оба напоминали буквы еврейского алфавита.

Внутри магического знака, на выступающей из пола плите, стоял трон. Простейший по форме, но внушающий непонятное благоговение.

- Храм Соломона, - констатировал Сол и выключил фонарь.

Вся прошлая жизнь казалась нелепым сном. По сравнению с тем, что он видел.

Он молча кивнул в ответ головой.

- Теперь тебе надо подняться на трон.

Он оторвался от созерцания Храма и посмотрел на спутников. Те выжидающе смотрели на него.

- И?.. - не выдержал он паузы.

- Просто сядешь на него, а дальше Машина всё сделает сама, - повела неопределенно плечами Марта.

- А вы... что?

- Мы не сможем пройти между колоннами, - обьяснил Сол. - К Трону может приблизиться только Хранитель.

- А меня они пропустят?

- Тебя они пропустят.

Он снова посмотрел на трон в центре. На черную и белую колонны. На сияющую белым границу.

- Просто вхожу и всё?.. - переспросил он, начиная нервничать.

- Да, проходишь между колоннами и садишься на Трон, - сказал тип во фраке и протянул ему пластинку жевательной резинки.

Он развернул её и положил в рот. Сунул обертку в карман и сделал несколько шагов к пентаграмме. Стук подошв гулко прыгал в застывшем воздухе. Колонны вдруг тускло засветились и едва слышно загудели. Так когда-то гудели ламповые телевизоры.

Хранитель остановился и снова обернулся к компании, оставшейся у входа.

- А что написано на колоннах?

- На колоннах буквы Йод и Бейт, - торопливо начал обьяснять Сол. - Означают "Йахин" и "Боаз", Солнце и Луну. Символизируют единство противоположностей: день и ночь, жизнь - смерть, мужчину - женщину, ян - инь... К делу это совершенно не относится! Давай же...

В одном шаге от колонн, гудящих уже как четыре старых телевизора, его остановил голос.

- Чтобы пройти здесь, ты должен овладеть ключами, прочесть книгу и понять символы. Тебя ожидает познание добра и зла. Готов ли ты?! - голос исходил, казалось, из гудения двух столпов.

- Что мне отвечать?! - нервно и громко спросил он.

- Кому отвечать?..

Он обернулся и увидел два озадаченных мужских лица и одно озадаченное женское.

- Ну вы что, не слышали?! Они меня спрашивают, готов ли я прочитать книгу, завладеть ключами и ещё какая-то ерунда... Вам не слышно что ли?!

Сол просветлел:

- А-а! Всё нормально! Голос проецируется только тебе в голову, мы ничего не слышим.

- Чтобы пройти здесь... - заново загудели колонны.

- Так что им отвечать? - закричал Хранитель.

- Это всё к тебе не относится! - крикнул в ответ Сол. - Это старые настройки, они ничего не значат. Ты Носитель ключа, ты можешь проходить в любом случае...

- ...Готов ли ты ? - снова поинтересовался голос.

- Ну готов... - пробормотал он и поднял ногу.

Носок ботинка пересёк молочную границу. Ничего ужасного не произошло. Кажется.

- Ну, значит, я иду, да? - ещё раз, для верности, спросил он.

Никто не ответил.

Он поставил ногу обратно.

- Эй?..

Когда он обернулся, Сол уже лежал, мерно дыша, с маленькой стрелкой в шее. Тип во фраке оседал на каменный пол с такой же. А Марта откатывалась в сторону, к темному проёму в соседней стене.

Из коридора, которым они пришли в храм, один за другим выбегали люди в костюмах для подводного плавания и с ружьями в руках. Марта ввалилась в спасительный ход.

- Ну вот и всё, - услышал он слабеющий голос бывшей жены.

Из сумрака коридора на него смотрело дуло спотсера, зажатого в руке лежащей Марты.

- Марта... - произнес он практически без интонаций. Будто решив проверить, как звучит это имя именно в этом месте.

Кто-то схватил его за рукав и потащил в сторону.

- Мое имя - не Марта, - донеслось из-за спотсера и всё кончилось.

Когда всё снова началось, он некоторое время не был уверен, что всё действительно началось.

Потому что он сидел у костра, привалившись к уродливому засохшему деревцу. Под ногами был песок, в руках был песок, на лице был песок, повсюду - насколько хватало глаз - был песок. Плавящееся солнце стояло в зените. На костре в котелке кипела вода, которая, возможно, закипела бы и без помощи огня. С другой стороны походного очага, сложив по-восточному ноги, сидел старик в видавшем виды халате и ломал в руках сухие прутики.

- Если ты меня уже слышишь, то я тоже могу услышать тебя, - сказал старик и голос его был похож на треск горящих веток.

Он закрыл глаза. Открыл снова. Всё оставалось на своих местах. Солнце, пустыня, костер. И человек в потерявшем яркие цвета халате. С бездонными глазами.

"Что за хреновня! - подпрыгивал на раскаленных углях внутренней жаровни демоненок. - Откуда ещё этот дервиш-пустынник?! Да откуда вообще вся эта пустыня?!.."

Он попробовал пошевелиться и дотронуться до собственной ноги. И то, и другое получилось. Всё было предельно реальным.

"Ну, тогда: откуда ты - в пустыне?.."

Нет, не нужна ему такая реальность!.. Он снова сомкнул веки.

- А что есть реальность? - спросил дервиш-пустынник.

Он открыл глаза. Ничего не пропало.

- Уверен ли ты, что знаешь, что такое реальность?

Он промолчал, вглядываясь в старика и пытаясь теперь таким способом растворить его, а с ним - и всю окружающую картинку.

- Уверен ли ты, что видимое, которое ты принимаешь за реально существующее, это и есть единственно возможная ткань мира? - продолжал дервиш. - Пробовал ли ты хоть раз вообразить, что всё воспринимаемое твоими глазами - лишь одно из покрывал, в которые укутано непознаваемое?

Он протянул руку к костру и огонь чуть было не лизнул пальцы своим обжигающим языком. Это, несомненно, заставляло смириться с тем, что костёр, старик и пустыня действительно существовали.

- А может - тебя нет в действительности? - не унимался дервиш. - Если ты меня слышишь, значит и я могу услышать тебя. Говори.

- Зачем ты задаёшь эти вопросы? - спросил он вдруг, неожиданно даже для себя самого.

Пустынник улыбнулся и сеть морщинок разбежалась по его лицу.

- Я хочу, чтобы ты понял - та реальность, в которую веришь ты, далеко не единственная. Она - лишь покров, грубой работы ткань, одна из многих. Твой мир иллюзорен. Он целиком состоит только из того, что придумал ты сам и чему сам же дал имена.

Крепкие пальцы сломали особенно толстую ветку и бросили её в пламя. Огонь радостно взметнулся вверх, приветствуя и принимая подношение.

- И теперь ты настолько привык к вещам, которыми окружил себя, что даже не способен увидеть большего. Ты живёшь, веря в видимое. Ты живёшь во сне.

Он заёрзал на месте, почувствовав неожиданно какое-то неудобство. Внутренний голосок куда-то запропастился. Его бодрого цинизма сейчас очень не хватало.

- Хорошо, - как можно увереннее попробовал сказать он. - Ну а как же всё обстоит на самом деле?

- На самом деле, - с готовностью продолжил старик, - за видимым кроется невидимое. Оно и есть суть всего. Оно порождает отражение за отражением, оболочку за оболочкой: как круги по воде, как слой за слоем кокона... Место, где мы находимся сейчас, не менее реально, чем твой мир. И, в то же время, - не более. Ты можешь пребывать там, здесь, или в любом другом сне, созданном тобою же...

Он хмурился, просеивая в руке предельно ощутимый песок. Если он может слышать, видеть и говорить в иллюзорном мире, почему, действительно, он не может и чувствовать так же реально?..

Нет, разум сопротивлялся.

- Почему ты думаешь, что я поверю тебе?

Дервиш голой рукой снял котелок с костра и наполнил водой из него невысокий глиняный сосуд с зелёными высушенными листками на дне. Накрыл горлышко то ли поясом, то ли шарфом.

- Если ты стоишь перед горой, то ты видишь гору. Гору и то, что перед ней. Ты не можешь знать, что находится по другую её сторону, если ты никогда там не был. Ты же не можешь видеть сквозь неё?

- Ну и что с того? - не совсем понял он.

- Точно так же ты не сможешь увидеть, что скрывает покров твоей реальности, если никогда не был за ним. И если не умеешь видеть сквозь него, - мыслитель песков разлил дымящуюся и благоухающую жидкость в две пиалы и протянул одну ему.

- Да. Пожалуй, - он взял чашку с ароматным напитком. - Но откуда мне знать, что за ним что-то там есть?

- Ты сможешь увидеть то, что видит Старейший.

- Да? - недоверчиво приподнял он брови и сделал осторожный глоток. Надо бы спросить, наконец, кто такие эти Старейшие...

- Я покажу тебе.

Горячая жидкость, казалось, стекала не только вниз, по горлу, но и растекалась вверх, внутрь головы.

- Главное - это вспомнить... - говорил дервиш, тоже делая глоток чая. - Главное для тебя потом - это вспомнить... Вспомнить, когда изменится место и придёт время. Когда тебя призовёт шейх... Ты слышал меня?

Он даже вздрогнул от последних слов, сказанных неожиданно громче. Посмотрел в глаза собеседнику, устроившемуся за костром.

- Да. А что?

- Ты не должен забыть то, о чём я тебе говорю, и то, что покажу, - повторил старик.

- Да нет! Конечно, нет...

Приятное тепло напитка так расслабляло вкупе с жаром полуденного солнца, что на лбу выступила испарина. Голос дервиша казался чем-то потусторонним и несущественным.

Видимое, невидимое. Реальное, нереальное...

Он допил чай.

Неужели это так и будет продолжаться?

"Да плюнуть на него - и убираться отсюда!.." Очень кстати: его-то как раз и не хватало.

- А если я всё равно не верю?

Дервиш замолк. Пристально глядя на него, принялся поглаживать редкую бородку.

"Ну его, этого бедуина! Уходить надо, уходить!"

- Если я возьму и уйду?! Тут, наверняка, за дюной шоссе какое-нибудь.

- Уходи, - протянул дервиш руку к дюне, закрывающей обзор слева от писателя.

- Спасибо за чай, - поблагодарил он и поднялся.

Отряхнул джинсы, поклонился и стал подниматься на песочную гряду. Через её верхний край было видно лишь небо.

Он взбирался всё выше. Всё ближе подбираясь к гребню. Видимое пространство неба увеличивалось. Вот-вот появится линия горизонта, а затем станет ясно, есть ли там шоссе или, может быть, даже город.

Он выбирался на вершину холма. Голубизна неба уходила всё ниже и ниже. Да, значит там низина. Наверняка, есть вода, а соответственно - и какое-нибудь поселение. Его голова поднялась над краем.

Небо продолжалось всё дальше вниз. Будто бы планета сразу за дюной закруглялась и...

Он вскарабкался, помогая себе руками, на песчаный гребень.

И закричал.

Небо закруглялось вниз и вниз. Второго склона у холма попросту не было. Прямо перед его ногами тот обрывался, зависнув в воздухе. Над бушующим морем, которое пенилось невообразимо далеко внизу.

Пустыня, будто листок бумаги, заворачивалась сама под себя и парила на безумной высоте. Крича, он обернулся назад и увидел спокойно сидящего у костра старика. Старик подливал себе ещё чая. И - бесконечная пустыня. Совершенно не озабоченная тем, что висит в пустоте неба.

Обернуться - это было ошибкой.

Он вдруг почувствовал, как левая нога стала съезжать вперед. Размахивая руками как мельница перед встречей с Дон Кихотом, он упал на спину. Песок поехал с гребня вниз и было видно, как целый его поток просыпался в небо над морем. И летит каскадом, уменьшаясь в размерах.

Он быстро вдохнул воздуха и закричал ещё громче. Голос внутри отчаянно ругался, упоминая ткани, покровы и, почему-то, картину Магритта "Замок в Пиренеях".

Склон поплыл вперёд, унося его с собой. Вслед за лавиной песка он рухнул в пустоту.

Где-то далеко внизу волновалось тёмно-синее, почти чёрное, море.

И всё кончилось.

Трудно сказать, сколько прошло времени, прежде, чем всё началось заново.

Кровать трясло. Заботливая сиделка рядом говорила мужским голосом.

- Ну вот, наконец-то. С ним всё в порядке. Он вернулся.

- Теперь всё в порядке?.. - разлепил он губы, напоминающие два куска пемзы.

- Нет, ещё не совсем всё, - признался голос.

Зрение вернулось к норме и в одно мгновение переправило сигналы мозгу, который тут же оценил обстановку.

Кровать на поверку оказалась откидной скамейкой внутри автофургона. Сиделку оправившееся зрение зарегистрировало как подвыпившего философа из лондонского бара "Танцующая черепаха". Ковбойская шляпа всё так же лихо сидела у того на голове. Но вот борода отсутствовала. Будто её и не было. И, похоже, на этот раз он был трезв.

Правда по стакану, который он держал в руке, ничего определить, к сожалению, было нельзя. Вода в нём ходила ходуном, как и весь автомобиль.

Он приподнялся на локте, взял стакан и залпом осушил. Спасительные малютки-пузыри ринулись внутрь. Ковбой молчал и улыбался.

- Как... - выдохнул вновь оживший.

- Смотря, что ты имеешь в виду, - услужливо ответил человек.

Машину подбросило. Пустой стакан вырвался из пальцев, прочертил, сверкнув на солнце, высокую дугу и приземлился на выставленный ботинок моментально среагировавшего человека в шляпе. Неповреждённый, скатился на пол и вырулил к противоположной стенке.

Они переглянулись.

- Почему... - ураган нахлынувших вопросов скрутился в смерч внутри головы. Он вырвал один: - Почему ты ?!..

Ну... Может и не самый удачный и внятный.

- Мы всё время знали, где ты находишься, - ковбой, судя по всему, понял суть вопроса. - Как только смогли, вытащили тебя.

- Кто вы?

- Я и ещё несколько человек. Скоро ты с ними встретишься, - человек с седоватой двухдневной щетиной вместо бороды подмигнул ему. - Я прилепил датчик к твоей руке тогда, за столиком в баре!

Он сел. Тело пощипывало, но никаких неприятных ощущений не присутствовало. Посмотрел на свои руки.

- Не найдёшь, не найдёшь! - ковбой приобнял его и весело похлопал по плечу. - Тут же не любители работают: датчик существует на молекулярном уровне.

Смерч в голове грозил взяться за разрушение основных построек сознания. Так: что же было?.. Бар, Марк, ковбой со своей историей...

- Откуда вы меня вытащили?

Фургон поворачивал и их прижало к борту.

- Как откуда? - нахмурился симпатяга, который без бороды явно напоминал положительного героя вестернов. - Как только стало понятно, что они везут тебя к Трону Семи Печатей, мы подстроили там ловушку...

Смерч развалился, разлетелся на кусочки, рассыпался. Все последние события грудой обломков остались на изрядно потрёпанной поверхности мозга. Самолёт, Иерусалим, подземный храм.

- Марта!.. - вспомнил вдруг он.

- Хладнокровный убийца, - мрачно сказал спутник. - Если бы тебя не оттащили вовремя, ничего бы уже ни для кого не было.

В голове не укладывалось, что Марта, его жена, на самом деле... Нет, абсурд... Марта, неужели это действительно так?..

- Что с ней? - сердце замерло в ожидании ответа.

- Надеюсь, их всех на время ограничили в передвижениях. Чтобы за тебя не бояться.

Да, любящая жена не стреляет в своего мужа. И, на самом-то деле, - у неё и имя вовсе не Марта.

Какое-то время они молчали.

- А в пустыне я, выходит так, не был... - задумчиво сказал писатель.

- В какой пустыне? - растерялся сосед.

- Да так: пустыня, костёр, пустынник какой-то в халате. Он втирал мне что-то про видимое и невидимое. Или...

- Когда это было? - насторожился безбородый.

- Мне казалось, что после того, как в меня пальнули там, в пещере... Приснилось, похоже.

Ковбой снова заметно повеселел.

- Боюсь, что да. Уж после Храма ты точно ни в какую пустыню попасть не смог бы. Я от тебя ни на шаг не отходил!

В голове росли и крепли башни воспоминаний. Храм, Соломон, Аппарат, Ключ. Носитель ключа.

Машина выписала новый дорожный пируэт и пассажиры едва не свалились с сиденья.

"Чушь собачья! - объявился старый знакомый, который, наверное, пережидал торнадо. - Всё - собачья чушь!"

- А что за ерунду они городили?

- Не знаю подробностей - но, боюсь, почти всё это не ерунда.

- Что же, ты хочешь сказать, что я...

- Да, - кивнул ковбой. - Ты нужен для поддержания существующей реальности. Ты - человек, чьё сознание несёт в себе сейчас Высший Заряд.

- Высший Заряд? - переспросил он. - А как же Ключ, который нужен Аппарату для спасения мира от катастрофы?

- Всё обстоит приблизительно следующим образом...

Собеседник достал сигарету, щёлкнул зажигалкой, зажёг её о кожаные штаны и прикурил.

- Будешь? - протягивая пачку с неизвестным названием на непонятном языке.

- Нет. Я - воды, если ещё есть.

- Аппарат действительно существует, - снабжая его пластиковой бутылочкой. - Его задача состоит в том, чтобы аккумулировать энергию нашего мира. Человечество - одна из систем космического компьютера. В тебе некая антивирусная программа, позволяющая системе бороться с внутренними проблемами... Это если в двух словах.

- Компьютера?.. - вслушиваясь, он не сделал ещё ни одного глотка.

- Ну да. Компьютера, - охотно согласился ковбой и запустил под потолок изящное колечко дыма. - Космос живёт по ему одному ведомым законам. Он использует самые разные системы питания и обработки данных. Представь, что в нотбуке у тебя дома на плате не микросхемы, а планеты с живыми существами. Вот так и мы для Космоса. Производители психической энергии.

Он с ужасом взирал на собеседника.

- Как ты говоришь об этом так спокойно?.. - проговорил севшим вдруг голосом.

- Ерунда! Дело привычки, - уверил тот. - Ты пей воду-то!

Скорее машинально, чем обдуманно, сделал несколько глотков. Газировка освежила мыслительные процессы.

- Но это же ужасно! Мы - просто микросхема, производитель энергии?!

- Ты видел дерево? Оно растёт себе и растёт, перерабатывает свет, воду и минеральные вещества в воздух, кислород. И понятия не имеет, что необходимо для того, чтобы функционировал человек. Это же ты считаешь нормальным?

Он осмысливал. Ковбой не дожидался ответа:

- Почему же ты не можешь представить, что люди производят психическую энергию для чего-то более сложного, чем они сами.

- Для чего "более сложного"?

- Неизвестно! - как ему показалось, радостно сказал ковбой. - Более того: это "более сложное" почти наверняка невозможно понять человеческому сознанию. Дереву же не объяснишь, что такое люди!

"Батарейки! - вопил демонёнок. - Мы все - фиговы батарейки для космического тамагочи!!!"

- Отвратительно...

- Нормально, - пожал плечами Мальборо. - Космические законы не мы с тобой выдумываем.

Фургон сбавил ход. Снаружи доносились радостные возгласы и вообще было по-праздничному шумно. Голоса громко общались на непонятном языке. Похоже - славянском.

Он почесал голову.

- Да! - обрадовался ковбой. - Всё - там!

- Послушай, а...

Фургон резко остановился. Человек в белой шляпе прильнул к окошечку, позволяющему общаться с водителем. Выругался и что-то сказал тому на языке, напоминающем русский. Потом хлопнул Носителя Высшего Заряда по колену и, со словами "Конечная остановка!", распахнул дверцы.

- Дальше пешком! - заявил, первым спускаясь на мостовую.

- Но...

- Всё остальное расскажу по дороге!

И Хранитель покорно спрыгнул на асфальт за тем, кто мог пролить свет на тайны мироздания и на его личное там место. Последнее волновало сильнее.

И его, и демонёнка.

Вдоль всей улицы, полностью перегораживая движение, толпились люди, радостные и возбуждённые. Над их головами развевались разноцветные флаги, рвались вверх целые гирлянды из шаров, поднимались сплетённые из гибких зелёных ветвей саайи профили четырёх улыбающихся человек.

Зелёные?.. Обычно синеватые ветки саайи вырабатывали зелёный пигмент только в одной стране. Он взглянул поверх голов.

Неподалёку высились краснокаменные башни Кремля с изумрудными звёздами на вершинах.

- Москва встречает героев-астронавтов, - пояснил невозмутимо ковбой. - Тех, что везут с собой инопланетян с Поляриса.

Писатель молчал. Про это-то он слышал в новостях.

Он смотрел и смотрел на стенки жёлтого фургона, из которого выбрался секунды три назад. Кремль. Очень правдоподобно и талантливо нарисованный Кремль. С окнами вместо башен.

- Вперёд! Нельзя опоздать! - спутник подтолкнул его в направлении каменного моста через лениво текущую реку.

- Постой! - воспротивился он. - Так это же вы!!!

"Они!!! Факт - они! Их хренов фургон! Их кукольный театр!"

- Не знаю о чём ты, - сказал посланник космического компьютера. - Обещаю, если поторопишься вместе со мной, расскажу всё, что могу! Ты же не хочешь, чтобы мир рухнул. Компьютер компьютером, но тут все - живые люди...

Мост был колоритным. Собранные из нарочито неровно отшлифованных каменных блоков, его опоры были похожи на бастион древнего замка. Неприступного замка, чьи отвесные стены безнадёжно для осаждающих обрываются в холодные воды широкого крепостного рва.

Они прокладывали себе дорогу в поджидающей астронавтов толпе. И белый стэтсон впереди пробирающегося был очень кстати среди масок и нарядов окружающих. Спешащую парочку, хотя бы, принимали за своих.

- Расскажу по порядку: всё началось с того, что тебе дали миндаля. Насколько я понимаю - через Марту.

- Кто дал?

- Отступники. Те, кто откололся от нашего сообщества. Во все времена, действительно, существовал круг посвящённых. Тех, кто знал про ретранслятор психоэнергии и про Носителя антивируса. Задача общества - обеспечивать работу Аппарата и охранять Носителя, которому, действительно, нельзя знать, кто он и что он значит для мира.

- Получается, что...

- Вот именно. Настоящий орден - это мы. А миндаль тебе подсунули Отступники.

- А причём тут миндаль?

- Они выяснили, как действует на тебя миндальная пыльца с тибетских предгорий, и хотели получить контроль над твоим сознанием с её помощью. У нас - соответственно и у них - есть технологии, позволяющие это сделать. Есть предположение, что Аппарат способен управлять развитием нашего мира, а не просто подсказывать ходы. Отступники хотели с помощью твоего сознания войти в его систему и изменить её. А в перспективе - контролировать.

- Почему с помощью именно моего сознания?

- Только Носителя Аппарат допускает к прямому контакту.

Они пробирались среди нескончаемой толпы к переулкам справа от немножко кукольного храма с башенками луковицами. Вид Красной площади, запруженной тысячами ликующих людей, был завораживающим. Рассказ спутника ему не уступал.

- Значит там, в пещерах, Сол и Марта хотели с моей помощью подключиться к Машине?

- Именно так. Те четыре "башни" в Лондоне должны были просто-напросто охранять тебя от Отступников. Но...

- Те меня всё-таки перехватили! Да как ловко, подлецы!..

- Нам оставалось только следить и ждать удобного момента.

Некоторое время двигались молча. Здесь людей было уже поменьше и они ускорили шаг.

- А куда же мы сейчас, если Аппарат в Иерусалиме? - родился вдруг законный вопрос.

- Где находится сам Аппарат - не знает никто, - был ответ. - Вот мест, из которых можно с ним связаться, - несколько. Одно из них тут. В Москве.

Мимо, подпрыгивая, пробежал маленький мальчик в маске Бэтмена. Симпатичная девушка изучала туфельку, у которой сломался каблук. Помочь, к сожалению, было некогда.

Маленькое открытое пространство в переплетении улиц. Дальше. Ближе к домам. Слева - церквушка в строительных лесах. Практически напротив - светящаяся М над небольшой двойной аркой. "Площадь Революции" гласит надпись кириллицей.

- А почему вы не контролируете все места, оборудованные для связи с Аппаратом? Почему эти Отступники могут добраться до них?

- Всё очень сложно! - с чувством сказал ковбой и Носитель ему поверил. - За века всё так запуталось!.. Нам никогда не нужны были дополнительные силы для охраны: Аппарат сам заботился о подступах к своим контактным пунктам. Никто, кроме посвящённых, не может подойти к нему... А остановить посвящённых мы не можем...

- Это ещё почему?

Так и есть: им предстояло спуститься в подземку.

- Нельзя убить посвящённого. Мы так намаялись с этим за все хреновы сотни лет, что существуют Отступники!..

- Сотни лет?!! - вскричал он.

Несколько москвичей с интересом на него оглянулись. Ожидая, быть может, праздничного шоу. Они как раз проходили турникет.

Вход в честь праздника был свободный.

Спутник укоризненно посмотрел ему в глаза, неодобрительно качнул головой и встал на ползущий вниз эскалатор. Он остановился на две ступеньки выше.

- Ты хочешь сказать, что вы все живёте не первую сотню лет?! - уже значительно тише набросился он на ковбоя, пытаясь заглянуть под стэтсон.

- Приходится, - пожал плечами тот.

- И ты тоже?!! - он никак не мог поверить.

- Ты так завёлся, как будто жить десять-двадцать веков - высшее стремление каждого! Знал бы ты, сколько тут минусов... А проблем!..

Прозвучало несколько слабовато.

- Ладно, всё остальное - попозже. Надо кое-что сделать, чтобы кое-куда попасть.

Они сошли с движущейся лестницы в зал станции. Вдаль уходили две боковые стены с проёмами для выхода к поездам. Все они были изъедены нишами, в которых сидели бронзовые люди. Какой только ерунды они не держали в руках.

- Это ещё что! - хмыкнул ковбой, увидев округлившиеся глаза Хранителя. - Дальше по этой линии есть станция-пантеон и станция - копия египетского храма... И тысячу лет жить не надо, чтобы увидеть!

Последняя фраза немного озадачила.

Они свернули за угол, налево. Ковбой подошёл вплотную к скульптурной композиции из двух детишек с глобусом, обхватил шар рукой и, видимо, нажал на один из сегментов с его задней стороны. Что-то с отчётливо слышимым щелчком встало на место. Внутри глобуса что-то отозвалось хрустом.

Пассажир с газетой в руках посмотрел в их сторону. Не обращая на него внимания, живущий не первый век посвящённый удовлетворённо улыбнулся и потянул писателя за собой.

- Идём-ка дальше!..

Пришлось опять пересечь зал. И остановиться у сияющей обтёртыми краями женщины с метательным диском. Ковбой приложил левую ладонь к поверхности диска, подмигнул двум проходящим мимо дамам в безвкусных платьях и шляпках. В бронзовой спортсменке сработал какой-то механизм.

Они двигались дальше, вдоль стены. К изваянию парня с чересчур серъёзным лицом и с шестерёнкой в руке.

"Ни фига себе, выдумали! Инженеры продвинутые!.. - хозяин голоска уже предугадал, что последует. - Компьютерная игра, а не станция метро! И два героя - спасители мира, придави их статуей!!!"

И точно: специалист по спасению мира повернул шестерёнку. Ровно на четыре щелчка.

- Путь открыт, - сказал довольно. - Можем войти.

- Куда? - не выдержал невольный спаситель.

- Сейчас увидишь.

Подъехал поезд. Они протолкнулись сквозь толпу свежеприбывших желающих отпраздновать привоз троих жителей Поляриса. Что за балаган?! Стоит разве так радоваться из-за трёх губок со щупальцами, которые только и умеют, что посвистывать и рыть канавы?..

Навстречу идущим людям устремились в переход. Спустившись по невысокому остановленному эскалатору, прошли белый коридор.

- А почему нельзя убить посвящённого?

Так уж повелось, что у него была роль задающего вопросы.

- Спроси что полегче! Мы бъёмся над этой загадкой с тех пор, как рухнула Атлантида...

Такая уж складывалась традиция, что его спутники всегда давали неполные ответы.

Несколько ступеней вниз у глухой стены - и перед ними железная дверь. Мальборо открыл её своим ключом, одним из огромной связки, и нырнул глубже, придерживая шляпу. Они - в техническом помещении под станцией. Сеть выложенных кафелем пустынных коридоров.

Буквально через два поворота нить, хранившаяся в голове ковбоя, привела к низкой стальной двери. С большим колесом-замком в центре.

- Это что бомбоубежище?

- Хуже, - отозвался проводник, с трудом поворачивая скрипучий штурвал.

Не совсем понятно, что он имел ввиду.

Толсьенная дверь повернулась на толстенных петлях. Ковбой взял фонарь с полки, приделанной рядом не иначе, как специально для этого.

- Наша маленькая норка, - ласково сказал писателю из Лондона и осветил путь.

Несколько шагов за ним. И оба героя компьютерной игры "Спаси всех" - в забитом проводами тёмном тоннеле, источающем запах смазочных жидкостей. Когда любой, даже предельно серъёзный и общечеловеческизначимый, процесс продолжается слишком долго - поневоле он становится самоироничным.

И начинает хотеться есть его участникам.

Они молча шли чёрт знает где. Чёрт знает куда. Среди воняющих кабелей. Пока не спустились по ржавой железной лестнице в тоннельную трубу, проложенную ещё ниже.

Поддерживало, конечно, то, что от них зависит жизнь всей реальности, в которой он прожил пускай не три сотни, но три десятка лет. А также - то, что там, куда они идут, наверняка найдётся хоть немного еды.

Фонарик вдруг выключился и Носитель, не успев вовремя остановиться, налетел в темноте на замершего следопыта подземных дорог.

"Ну вот! Я так и знал! Кончились батарейки!!!" - завопило оглушительно внутри.

- Извини, - спохватился следопыт. - Забыл предупредить.

Что-то скрипнуло в правой стене. И оказалось дверью, из-за которой бил яркий свет. Настолько плотный, что его хотелось пощупать пальцами.

Они вошли и ковбой прикрыл люк. Запах здесь был гораздо свежее. "Свежее" не в смысле "от более свежей смазки", но "свежее" - в смысле "более приятный для обоняния". Вполне понятно: иначе как бы тут работали люди.

Людей здесь было трое.

Зал, на пороге которого стояли вновьприбывшие, был набит аппаратурой непонятного назначения, как карманы Сола пачками жевательной резинки. Что-то просто мигало, что-то рисовало графики на мониторах, а что-то играло зелёными и красными лучами, торчащими прямо в воздухе. Дальняя стена была прозрачной. За ней угадывались очертания кресла в центре пустой комнаты.

- Ничего себе! - не удержался он.

И вздрогнул от звука собственного голоса, повторившегося в динамиках под потолком.

- Мы пришли, - сказал ковбой, снимая стэтсон и церемонно раскланиваясь.

Динамики и с ним были заодно.

"Что за фиготень?! Что за..."

От троих поджидавших отделился человек в изящных очках и в белом халате. Радушно развёл руки.

- Наконец-то!

Его голос не дублировался системой.

Писатель глянул на безбородого спутника. Изощрённая писательская фантазия подсказала вариант.

- Да вы нас прослушиваете! - предположил он. И предположило искусственное эхо. - Почему ты мне не сказал?!

Он возмущённо воззрился на беловолосого.

- Я не знал. (Эхо: - Я не знал.)

- Он не знал, - подтвердил человек в халате, смахивающий на профессора-экспериментатора из чёрно-белых фильмов. - Мы действительно вас слушали. Мы же должны держать ситуацию под контролем.

- Я протестирую систему, - сказал парень позади. - Стас, подключи генератор-2.

Оба разошлись в разные концы зала.

- Теперь, конечно, слушать нет необходимости, - обрадовал профессор. - Протяни правую руку, будь добр.

Писатель подчинился, начиная понимать. Тип в очках провёл по руке широким краем странного прибора, похожего на насадку для пылесоса.

- В датчике был и микрофон, - разъяснил, может и немного запоздало, белый халат.

Носитель и ковбой переглянулись. Он не торопился бы утверждать, что Мальборо действительно ничего не знал про прослушивание. Глаза того загадочно сияли.

- Понятно, - сказал он, скорее чтобы проверить отсутствие электроэха, чем чтобы кого-то порадовать этим заявлением. Проверка была успешной.

- Сейчас всё будет готово, - заверил властелин подземной лаборатории, поправляя очки и бросая ненужный уже прибор на низкий столик. - Да, кстати: у нас появились дополнительные сведения...

- Касательно чего? - напрягся ковбой.

- Касательно миндаля. Выяснилось несколько странных вещей. Если всё подтвердится, придётся пересмотреть наш взгляд на Аппарат.

- Что выяснилось?

- То, что ламы Тибета приложили руку к делу. Они подменили миндаль, который использовали Отступники. Ламы подсунули им пыльцу с изменённой структурой.

- Они хотели подключиться к Аппарату сами?!

- В принципе - да. Но, боюсь, дело гораздо серъёзнее...

Оглядываясь по сторонам, писатель высмотрел на одном из пультов подносик с пирогами и пакетом из "МакТональдса".

- Миндаль уже действует на сознание, - продолжал профессор. - И есть подозрение, что сознание уже воздействует на работу Аппарата.

- Как - воздействует?!! - ковбой облизал губы. - Как оно воздействует на Аппарат?!.. Оно же...

Носитель зашифрованной информации поймал взгляд стоящего рядом и вдруг понял, что речь идёт о сознании не просто каком-то там, а о его собственном.

- И что теперь? - с некоторым вызовом спросил он тут же, будто защищаясь от двух взглядов, скрестившихся на нём как рапиры.

Взгляд из-за очков переместился в сторону:

- Действуем по той же схеме.

- Как он может влиять на Аппарат, не подключаясь к нему? - сформулировал вопрос ковбой.

- Механизм пока не ясен, но процесс, похоже, идёт. Миндаль, синтезированный тибетцами, влияет на сознание, сознание влияет на Аппарат... Аппарат влияет на мир.

- Но ведь последнее было под большим вопросом!

- Теперь этот вопросик совсем маленький. Мы зафиксировали изменения в реальности, вызванные Апппаратом.

- Постойте-ка! - встрял хозяин того самого сознания, забыв даже о еде. - Как, я хотел бы знать, миндаль влияет на моё сознание?!

- Важнее не это, - задумчиво произнёс профессор. - Важнее то, как оно влияет на Аппарат.

- Кому как! - вскричал писатель.

- Всё зависит от того, насколько я понимаю, что хотят Отступники, - сказал Мальборо в кожаных штанах. - Или ламы.

- И что же они, мне безумно интересно, могут хотеть, эти Отступники?!.. Или ламы, развались их Шамбала!

- Отступники всегда хотели приблизительно одного и того же, - профессор сел в вертящееся кресло у ближайшей панели управления неизвестно чем. - Как, впрочем, и ламы. Они жаждут управлять действительностью в своих интересах... За те десятки веков, что существует наше сообщество посвящённых, не могли, конечно же, не появиться те, кто пожелал бы использовать Носителя Ключа для личных целей.

"Доктор Франкенштейн от компьютера" достал трубку и принялся набивать её табаком. Делал он это заботливо, получая удовольствие не меньше, видимо, чем от курения.

И писатель, и его московский гид остались почему-то стоять, не приняв предложения расположиться на стульях.

- Помнится, лучше всего это получилось у тех, кто, в своё время, создал секту рафеза, "отвергнувших Бога", - продолжал компьютерный профессор. - Помнишь, МакАртур?

Ковбой, неожиданно оказавшийся МакАртуром, молча кивнул. Похоже, он почти не слушал говорившего.

- Их ещё назвали потом хашишиинами, или ассасинами... Имамом у них был Старец Горы - Хасан... как же он там себя называл тогда... Может быть... Хотя ладно! - махнул рукой и полез за спичками в карман халата. - Не важно! Важно, что он был одним из наших, посвящённым Высшего Круга. Одно время ему даже удавалось удерживать Носителя у себя в горном замке.

- Крепость Аламут? - осторожно спросил писатель, слыша, как мировая история, которую он знал, обретает совершенно новый смысл. Иной смысл.

МакАртур и профессор с интересом посмотрели на него. Последний даже не донёс горящую спичку до трубки.

- В этот раз, я смотрю, Носителем оказался интеллектуал, - с некоторой долей уважения сказал сидящий и всё-таки поджёг табак. - Да, именно там: в крепости Аламут... Пришлось создавать орден тамплиеров, чтобы хоть какой-то порядок навести. Хранителя освободили в результате, да только потом в самом ордене измена обнаружилась. Так всё тогда запуталось, что Круг умудрился потерять даже Манускрипты...

Профессор вздохнул и запыхал дымом.

- Мы пару поколений даже не знали, кто был Носителем, - подтвердил ковбой, вертя в руках шляпу. - Представляешь, какая кутерьма творилась?!..

Цветные лучи в левом углу сплелись в воздухе в правильный узор. Ожила панель у прозрачной стены.

- Система готова! - сообщил тот, кто отправлялся её тестировать. - Через пять минут можно начинать.

- А что же со мной? - рискнул отвлечь живых свидетелей Истории от воспоминаний последний из Носителей Ключа, интеллектуал.

- В смысле? - сдвинул брови любитель трубки. Очки смешно приподнялись над переносицей.

- Что меняется в моей голове? - твёрдо спросил он. - Это во-первых.

- А во-вторых? - спросил профессор.

- Во-вторых, - весомо произнёс он, - я хотел бы знать, прежде чем в чём-то участвовать, - что будет со мной после того, как состоится контакт с Аппаратом?

Белый халат и МакАртур глянули друг на друга, потом на него. Клубы дыма над трубкой вдруг стали вдвое гуще.

- Если я всё правильно понимаю, Носитель не должен знать о том, что он Носитель. Так что же будет со мной после всего? - закончил писатель. - Это во-вторых.

В тот же миг что-то отчаянно пискнуло там, куда отправился включать генератор-2 некто Стас. Все повернулись на звук. И поэтому очень хорошо видели, как лучи над другим столом - икрасные, и зелёные - разорвали узор и превратились в уныло торчащие прямы линии.

- Великий Хронос! - вскричал профессор, вскакивая и роняя на пол спички.

Ряд мониторов в непосредственной близости от стеклянной стенки мигнул разок и погас. Заскрежетали винчестеры, машины перегружались.

- Какого... - профессор бросил трубку на стол и двинулся к умершим системам.

Его перебила сирена, взвывшая неожиданно на двери, что вела в зал с креслом.

- Пульт не видит лабораторию!!! - заорал человек из левого угла. - Кто-то влез в компьютер!

МакАртур попятился к входной двери. Писатель чувствовал себя как человек, взобравшийся на верхушку Пизанской башни и вдруг увидевший, что та действительно, наконец-то, начинает падать. В воздухе витал дух катастрофы.

- Это ОН !!! - завопил парень от генератора. - Только ОН мог пробраться в систему! Это точно ОН!..

- Прекрати орать, параноик! - попытался прервать его профессор, склонившийся над центральным пультом. - Проверь генератор!

- Я же говорил, что ОН не исчез! - не унимался тот, но руки его уже привычно бегали по клавишам и рычажкам, отвечающим за вверенный прибор. - Я говорил вам всем, что ОН только затаился до удобного момента! Вовсе мы его не выкинули из сети...

- Потом разберёмся! Надо всё срочно восстановить, - лихорадочно нажимая переключатели сказал белый халат. - МакАртур...

МакАртур, держа оторопевшего писателя за локоть, тащил того к выходу. Их застукали в одном шаге от двери.

- МакАртур! - вскричал профессор и стёкла его очков недобро засверкали в свете ламп. - Ты что же...

И ринулся к ним.

Беловолосый Мальборо, по-ковбойски метко, толкнул в его сторону катающийся стул. В момент неминуемого столкновения раздался хлопок и полностью отключилось освещение. Со стороны очкастого донеслась громкая брань. Похоже - на русском.

- Говорил вам: это ОН !!! - прокатилось издалека вместе с грохотом.

Позади щёлкнул замок и ковбой вытянул не сопротивляющегося Носителя за дверь. Из полной темноты в полную темноту. Затем захлопнул её и отчётливо проговорил несколько труднопроизносимых слов.

Из-за толстого стального листа послышались приглушённые ругательства. По-видимому - на русском. Кто-то с той стороны начал отчаянно дубасить по двери. Та гудела, но не открывалась.

- Пускай теперь попотеют! - радостно бросил его спутник. - Это заклинаньице продержит их тут не меньше часа, даже если они знают снимающую формулу.

И, включив фонарь, добавил:

- В последнем я сильно сомневаюсь...

- Что мы делаем? - вопрос прозвучал немного подавленно.

- Доверься мне! - ковбой посмотрел ему в глаза. - Я потом всё объясню.

За дверью стихло. Невнятные голоса за ней совещались.

- Теперь, в любом случае, здесь не стоит оставаться, - уверил МакАртур. - Уходим. Всё - потом!

Бежать по узким тоннелям было не очень-то удобно. Носитель пару раз двинулся головой то ли о прутья, то ли о балки, прежде чем стал их вовремя замечать. Голос изнутри ругался на чём свет стоит. Писатель с грустью вспоминал оставшийся в лаборатории поднос с едой.

Коридор с проржавевшими железными стенами (но уже без коварно выпирающей арматуры) привёл беглецов к вертикально уходящей вверх трубе с припаянными внутри ступенями.

- Наверх! - указал рукой МакАртур, прилаживая фонарь к поясу и пропуская писателя вперёд.

Тот не без удовольствия вскарабкался на первую ступеньку. Дело в том, что из внутренностей трубы дохнуло свежим воздухом...

Они появились на поверхности города, выйдя из-за скромной дверцы в основании неработающего фонтана. Вокруг гремела музыка и двигались группы воодушевлённых праздником людей. Двигались преимущественно в одном направлении. Не иначе, как к Красной площади.

Начинающий уже запутываться в событиях писатель поначалу не мог даже вспомнить, где он и что за праздник у этих людей. На свои места всё поставил открывшийся его взору Большой театр, многократно виденный на открытках.

Москва. Демонстрация в честь возвращения экспедиции с Поляриса. Полярис, Полярис... Что-то там ещё было с этим Полярисом...

- Вперёд, вперёд! - торопил ковбой, каким-то чудом не потерявший в подземельях свой стэтсон.

- Почему мы сбежали? - потребовал разъяснений писатель.

Что-то внутри подсказывало, что он влип не в одну, а, похоже, сразу в несколько историй. Выпутаться из которых было бы под силу только агенту 007. Да и то - в какой-нибудь из последних серий, где чем больше заморочек, тем быстрее они разрешаются.

- Тебе врали! До сих пор тебе только и делали, что врали!

Движение по всему центру города было перекрыто. Но веселящаяся толпа создавала помех побольше, чем автомобили. МакАртур ни на секунду не останавливался. Писателю деваться было некуда: он следовал за ковбоем в чёрных кожаных штанах.

- Кто мне врал?! - прокричал он, когда завершилась трель огромной гротескной дудки проходящего рядом идиота. - Ведь ты сам мне и врал, получается!

- Да! - немедленно согласился МакАртур. - Так и есть, но мне ничего не оставалось делать! Они там, в Лаборатории, думали, что я с ними заодно.

На какое-то время всё внимание пришлось сосредоточить на том, чтобы не потерять друг друга из вида. Так они добрались до здания, скрытого за высокой витой оградой и небольшим зелёным сквериком с памятником в центре. Прямо напротив стен Кремля. У здания был стеклянный купол. Они пробирались к нему.

- Здание первого Университета, - объявил ковбой и усмехнулся: - Один из "психодромов".

- Что-что? - не понял писатель. - Каких ещё психодромов?

- Место, конденсирующее психическую энергию. Видел купол?

Купол он видел. Только это ничего не объясняло. Кроме того, что изнутри, вероятно, можно было разглядеть облака.

- Нам тут кое-куда спуститься нужно, - гид не оставлял времени на расспросы.

"Опять?!! Опять - спуститься?.." - возроптал тот, что внутри. Писателю же высказаться было некогда.

Они поднялись к паре высоких, тяжело открывающихся дверей. Налысо стриженый парень с альтернативной бородкой - один из компании, собравшейся у входа в alma-mater, - оценивающе осмотрел облачение пронёсшегося мимо МакАртура и с уважением кивнул головой. Человек в белом кожаном пиджаке, прилипший к телефону-автомату, с интересом проводил их обоих взглядом.

Внутри было пусто. Широкая лестница из белого мрамора уходила наверх, к балюстраде второго этажа. Там слонялось несколько персонажей, весьма отдалённо напоминающих студентов Университета.

- Мне нужен туалет, - заявил писатель, чувствуя, что другой возможности может не представиться ещё долго.

- Отлично! - воскликнул спутник, как будто ждал этого очень давно. - Слева от лестницы. Встретимся там через минуту, я пока осмотрюсь!

Мимо деревянной строительной конструкции он прошёл к комнате с двойным ноликом на двери. Не лучшее, конечно, место, но - единственное пока, где ему удалось один на один с собой обдумать происходящее.

Итак, всё что говорили ему про Аппарат и антивирус в его голове - враньё. "Дерьмо собачье!" - прокомментировал голосок, не очень-то стесняющийся в выражениях. И добавил, не стесняясь, ещё достойную парочку последних...

А в чём же тогда дело? Что всем этим заговорщикам надо от него? Зачем они без перерыва пытаются перехватить его друг у друга?.. Судя по организации процесса - речь идёт, действительно, о чём-то всепланетно значимом. А судя по тому, что он успел увидеть за день, - о чём-то погрязшем корнями в веках.

И тем не менее: какова его роль?

"Спуститься! Он сказал: спуститься!.."

Опять под землю. Он столько уже исползал по подземельям сегодня, что Стивену Кингу хватило бы этих впечатлений на серию из трёх книг, по восемьсот страниц в каждой. Решено: под землю - ни ногой! Пока, по-крайней мере, не будет объяснений и пока Мальборо не скажет, когда его вернут в родной Лондон.

Он вышел из кабинки обновлённым человеком. Отражаясь в зеркалах противоположных стен, его ждал колоритный индивид в шортах-бермудах, оранжевой футболке и незашнурованных кедах. Волосы мультгероя были сплетены в дрэды и торчали в разные стороны, верхнюю половину лица почти полностью скрывали огромные очки-мухи с тёмными стёклами. Писатель двинулся к двери, попытавшись сделать вид, что ждут не его.

Ничего не вышло. Ждали, видимо, его.

Парнишка протянул руку, останавливая писателя за плечо. И что-то сказал по-русски. Он пробормотал в ответ на родном языке, что не понимает ни слова, глядя на тату у запястья человека в виде кельтского узора. Но остановился, дабы не осложнять ситуацию.

Мультяшный герой улыбнулся и, сняв свои параноидальные очки, взглянул на него ясными глазами с огромными зрачками-нефритами. Повторив на его родном языке практически без акцента:

- Я ждал вас. Я давно знал, что вы появитесь.

Он вежливо высвободил плечо. Только ещё психа ему не хватало.

- Я должен идти. Извини, - но рука крепко ухватила снова. - Меня ждут там...

- Я знаю, - сказал муха. - Кель, одетый в кожаные штаны и в белой шляпе. Я знал, что вы придёте, только не знал - когда.

"Да его же вставляет что-то! У этого психа галлюцинация вовсю крутится!" Да, парень явно был под воздействием какого-то препарата.

... Вдруг сдвинулся и плавно переместился к писателю, загораживая выход.

- Вы в опасности, - заговорил быстро. - Вас поджидали здесь. Я вычислил их...

Он попытался обойти парнишку, извинившись ещё раз.

- Ваша миссия не должна провалиться, - продолжал тот, сверля глазами. - Мир на грани гибели. От вас зависит судьба человечества. Я чувствую силы, втянутые в процесс...

Он ощутил прыжок сердца в груди. Внутреннее существо грязно выругалось. Парень не псих!.. Знает, что говорит.

Знает, или чувствует?.. Да какая, к чёрту, разница!

- Я должен помочь тебе и кельту. Великий миндаль подскажет, что делать.

Писатель коротко кивнул. Что там со стариной МакАртуром? Если муха не врёт...

- Идём! - он подтолкнул парня к двери.

Выходит, всё на самом деле настолько серъёзно, если даже...

МакАртур стоял сразу за дверью, спиной к ним. И лицом к человеку в белом кожаном пиджаке.

- А вот и он! - явно обрадованно сказал человек и хрустнул сплетёнными пальцами. - Дорогой друг в шортах, Вы можете идти.

Ковбой оглянулся на них. Впервые он не заметил на его лице ни тени улыбки или иронии.

- Я же говорил, - тихо сказал муха и надел очки. - Пора...

Ковбой озадаченно уставился на парня.

- Стеффенсон, или ты сейчас МакАртур, дело закончено, - заявил тот, что в белом пиджаке. - Ваша карьера агента трёх государств на этом завершается.

Улыбнуться он не успел. Хотя, похоже, намеревался. Парнишка подпрыгнул, уцепился за край дервянной трёхэтажной башни и оттолкнулся ногами от стены. Шаткая постройка с радостью завалилась на бок, сбрасывая с себя вёдра с краской и какой-то инструмент. Муха спружинил от пола и отскочил в сторону.

- Сюда! - крикнул им и бросился в коридор, манящий пустотой.

Осадная башня рухнула прямо перед едва успевшим отпрянуть кожаным пиджаком, говорившим с неприятным акцентом. Взлетая вверх по пролётам узкой лестницы, писатель думал, что белая краска будет совсем не заметна на белой коже.

По коридору загремели ботинки и голоса преследователей. Муха захлопнул решётку на петлях, перегораживающую лестницу, вставил в кольца маленький замочек, вытащенный из кармана, защёлкнул. Всё - в две секунды.

В нижней части лестницы орали на русском. Ещё пять секунд - и трое удирающих оказались на балкончике, опоясывающем большую аудиторию, рядами спускающуюся к некоему возвышению с кафедрой.

- Дальше! - парнишка поправил очки, перемахнул через перила и повис на руках.

Разжал пальцы и пластиковой молнией сорвался в широкий проход меж рядами. МакАртур-Стеффенсон и писатель повторили трюк и, вслед за спасителем с подпрыгивающими дрэдами, ринулись к окну. Прыгая по невысоким сиденьям. Шум далёких криков доносился откуда-то из-за запертых дверей аудитории. И, почти неслышный, - со стороны балкона.

- Чёрт побери! Как они меня поймали?! - ухитрился высказаться ковбой. Его шляпа болталась за спиной, взлетая при каждом движении.

- Не забудь только мне рассказать - кто "они"! - крикнул вслед писатель.

- Не важно! - вскричал муха, планируя с последнего кресла на широченный подоконник. - Сейчас это дерьмо не важно!

Нога в кеде толкнула огромную раму, окно открылось вовнутрь. Парнишка вдохнул приятный весенний воздух центра мегаполиса (свежее атмосферы он не знал) и улыбнулся.

- Прошу!

Во дворе особняка-университета, у стены, где обрывалась надёжная пожарная лестница, они расстались.

- Спасибо, - сказал МакАртур и пожал мухе руку. - Рассказывать ничего не буду: похоже, ты сам всё понимаешь.

- Спасибо, - сказал писатель. Он чувствовал, что попасть в руки белого пиджака - не лучший выход.

- Надеюсь, понимаю, - кивнул головой муха. - Теперь, не знаю как вы, а я - жму отсюда подальше. Прощай, кельт и ты, друг.

- Удачи, - кивнул МакАртур.

И они побежали в разные стороны.

- У меня есть ещё один вход неподалёку, - выдохнул в несколько попыток ковбой.

- Куда вход? - срывающимся голосом послал в ответ он.

Бегущий впереди не расслышал. Или сделал вид. Или посчитал это сейчас не самым важным. Или берёг дыхание. Или - всё последнее вместе.

Они сбавили шаг, когда достигли перпендикулярной улицы, по которой вниз, к Кремлю, двигались люди с песнями, идиотскими улыбками и плетёными транспорантами.

- Откуда он знал, этот парень?

- Нужные люди всегда появляются в нужном месте и делают то, что нужно, - изрёк МакАртур и выхватил из чьего-то кармана бутылку минералки. - В нужное время.

Ответ, действительно, был исчерпывающим. Они выпили воды и просочились на другую сторону дороги. Впереди замаячило огромное, подавляющее здание с рядами колонн, поддерживающих аркоподобную крышу. Та была усеяна скульптурами то ли божеств, то ли ещё кого. Библиотека Ленина, знакомая по путеводителям. Серый не то храм, не то склеп.

- Туда? - спросил он.

- Ага, - ответил Мальборо и нацепил свой стэтсон. - Держи свой пропуск.

Красная книжечка с его именем и его фотографией перешла из рук в руки. Удивляться было некогда. Такая уж складывалась традиция.

- А кто был тот, в белой коже?

- Один кретин из Интерпола. Полагает, что мы торгуем пылью... Не бери в голову.

Писатель и МакАртур-Стеффенсон, кельт по происхождению, прошли:

контроль на входе,

охранника служебного крыла,

два коридора (большой и поменьше),

книгохранилище (отдел эзотерической литературы),

фальшивую панель стены,

двери лифта (внутрь),

двери лифта (наружу),

помещение (напоминающее шлюзовую камеру),

маленькую площадку для посадки (в маленьком ангаре).

- Успели, - облегчённо вздохнул МакАртур и сдвинул шляпу к затылку. - Вся мутотень позади, можно расслабиться. У нас есть часик.

В уголках рта пряталась знакомая ироничная улыбочка. Жестом он пригласил писателя внутрь небольшого обтекаемого вагончика, стоящего на монорельсе. Стальная нить рельса исчезала в зеве миниатюрной трубы, диаметром чуть больше самой капсулы.

Живот радостно буркнул, когда он увидел в заднем отсеке вагона холодильничек. Питая надежду, что тот не пуст, писатель погрузился в обволакивающее кресло.

- Кое-кто нас ждёт в Лондоне, - сообщил ковбой, утонув в соседнем и бросая стэтсон на пол.

И нажал кнопку на пульте.

- Замечательный чай. Выпей чашечку. Мой любимый: Earl Grey.

- Да, пожалуй.

- Давай, не пожалеешь!

- Спасибо... Нет, без сахара.

- Правильно. Нельзя портить вкус... Жалко здесь не получится заварить по-настоящему.

- Рельс электрический?

- Нет. Психотроника.

- Это что такое?

- Университет, Библиотека - помнишь? Это психоконденсаторы. Люди с открытыми высшими чакрами излучают психическую энергию. Здания, в которых они преимущественно собираются, специально сконструированы для сбора и сохранения этой самой энергии. Некоторые - и для ретрансляции.

- Кем сконструированы?

- Нами. Через архитекторов, конечно...

- То есть: космический компьютер, живущий на наших мозгах, и все дела с этим связанные - правда?

- Не известно. Точнее - всё не совсем так.

- А что известно?

- Психоэнергия ретранслируется на Селену...

- На Луну, хочешь сказать?

- Именно. На Луну. А оттуда распределяется обратно, для поддержания формы существования. Если нужно, мы иногда пользуемся психоэнергией, как другими видами энергии.

- Каким же образом?

- Психотроника. Можем преобразовывать психо во что угодно! Мощь выходит ни с чем не сравнимая.

- А что это за "форма существования"? Её зачем поддерживать?

- О-о! Это как раз то, что ты должен, наконец, узнать... Знаешь, я бы сейчас чашечку хорошего кофе выпил. Ты как?

- Чуть позже. Я, если ещё есть, съел бы сэндвич.

- Да, да. Бери, конечно...

- Итак...

- Что?..

- Расскажи, что происходит, в конце-то концов! В мире, с миром... И что я-то в этой истории делаю?!

- Ну ладно: я кофе тогда тоже попозже. Вместе выпьем.

- Да причём тут кофе?!! У меня на глазах мир рушится! А ты - кофе!..

- Не горячись, не у тебя одного. Съешь сэндвич. Сейчас всё расскажу: и про тебя, и про мир, и про меня... Если хочешь...

- Да уж. Пожалуйста.

- Во-первых, сразу определимся: то, что тебе наплели про Аппарат те, в Иерусалиме, а потом и я - всё полная ерунда.

- А те - это всё те же?

- Какие - те же?

- Ну как какие... Ассасины. Со Старцем.

- Да чёрт их теперь разберёт! Всё ужасно перепуталось, будь оно проклято!.. На самом деле, никто из нас, посвящённых, друг другу давно уже не доверяет. Каждый может оказаться кем угодно.

- И кто же - ты?

- Я - сам по себе. Есть у меня ещё пара старых друзей, ты их увидишь скоро... Всё, что я тебе в фургоне и потом, по дороге, говорил - это была версия Лаборатории.

- Лаборатории?

- Ну да. Есть несколько точек, вокруг которых сплотились группки с Первыми посвящёнными во главе: Храм в Иерусалиме, в Москве - Лаборатория, Пирамида в Египте, тибетская Шамбала, ну и ещё штуки три-четыре... Каждая из групп хотела бы заполучить тебя сейчас, чтобы добиться своего.

- Чего - своего? И почему - с помощью меня? И что такое, по-настоящему, Аппарат?

- Аппарат?.. Нет никакого Аппарата.

- Как - нет?..

- Ты так переживаешь, как будто от него твоя жизнь зависела...

- Честно говоря, мне так показалось... Сам же говорил...

- Я уже сказал: забудь всё, что я наплёл! Нас же слушала Лаборатория, я не мог говорить правду. Они-то были уверены, что я с ними!

- Слушай, а это не про тебя там один кричал: "Это ОН! ОН! "?

- Про меня, конечно. Я давно их сеть компьютерную под свою малышку переделал.

- Какую малышку?

- Моя машинка компьютерная. Это она Лабораторию вырубила, когда мы уходили.

- Так, а что же всё-таки со мной? Я-то кто здесь? Что это все за мной, как за Философским камнем носятся?

- Ты и есть...

- Что - "я и есть"?

- Доедай сэндвичи, я не буду.

- Спасибо. И?..

- Ты и есть Философский камень. В некотором роде.

- Объясни, будь любезен. Я пока поем.

- Хорошо. Ты - человек, чьё сознание несёт в себе сейчас Высший Заряд. Благодаря тебе этот мир вокруг нас существует. Ты в настоящий момент создаёшь его - от атома в кончике ногтя непальского гуру до границ видимых Галактик... Всё, что происходит в этих пределах, подчиняется твоему сознанию.

- ...

- Весь так называемый "реальный", видимый мир, где мы сейчас трясёмся по поганой трубе, которую давно пора обновить, весь этот мир никогда не существовал ни по законам физики, ни по законам Космоса, ни по законам магии или религии, ни по каким другим. Он всегда существует только в сознании избранных...

- ...Да, хороший чай. Спасибо.

- А у меня ещё аппаратик есть: кофе варит - турецкий эфенди от домашнего не отличит!

- Обязательно.

- Так вот: только одно сознание из всех удерживает всё то дерьмо, что накопилось в обитаемой и видимой Вселенной. Всё, что происходит сейчас в Космосе и с каждым из его жителей, - всё зависит от процессов в сознании избранного.

- И чай Earl Grey?..

- Точно!

- И мальчик, писающий в Перу?

- Ты понял!

- ...Не может быть!

- Тогда почему ты не сидишь сейчас дома?! А?

- ...

- Вот так-то. Может.

- А почему - я? Почему хренов Заряд - у меня в голове?!

- Избранник получает Искру в зрелом возрасте, сам об этом не подозревая. Умирая - передаёт его новому случайному Избранному.

- Как - случайному? Совсем случайному?

- Ну да. Есть определённые системы по расшифровке знаков и знамений у нас в Манускриптах. С их помощью мы и находим "нового".

- Не могу поверить!..

- Боюсь, что придётся. По правде сказать: это большой риск - то, что Избранник всё знает про Искру в себе.

- И что мне теперь делать?

- Если не хочешь, чтобы всё развалилось, начиная с писающего перуанского мальчика - что за дурацкая мысль, кстати?.. - ну и до нас с тобой, включая чай Earl Grey и всё остальное, так вот, если этого не хочешь - слушай компетентных людей. Итак уже миндаль дел натворил нормально!..

- Миндаль?! При чём тут, кстати, миндаль?

- С него-то всё и началось. Сдаётся мне, эти уроды из Храма давно готовились... Они решили подсунуть тебе миндаля, вычислив, как он подействует. Беда только в том, что среди посвящённых сохранить что-либо в тайне очень сложно. Как никак - не первый десяток веков вместе... Ну вот: они активировали твоё сознание миндальной пылью и попытались, для начала, заказать тебе рассказ.

- Заказать? Мне?? Рассказ???

- Вот именно! Они через Марка хотели развести тебя написать о будущем. Под воздействием пыли ты бы начал фантазировать в нужном им направлении. А соответственно - и менять мир. Весь мир.

- Что ты там говорил про кофе?

- Да, сейчас сварим. Настоящий - аляскинский. Эфенди отдавали бы по пальцу за каждую чашечку такого.

- Что это?! Что это было такое?..

- Не обращай внимания. В этом месте всегда так трясёт. Я же говорил - пора обновить трубу, с войны 812-го её не штопал... Мы сейчас где-то под Рейном, приблизительно. Скоро прибудем... Ты с коньяком кофе? Я бы советовал без, чтобы оценить вкус. Хотя, с другой стороны...

- Давай сначала чашечку чёрного, потом ещё одну - с коньяком.

- Вот это разговор! Договорились.

- А вот ещё что-то там говорили про лам...

- А, тибетцы! Да, эти сумели подменить миндаль храмовникам. Мы было попробовали перехватить, но он всё равно до тебя добрался. В результате ты вообще выпал из-под контроля...

- Это станция была? Мы станцию только что проехали что-ли?

- Конечно. Их уже несколько было - ты просто не замечал... Готов кофе. Бери, пробуй.

- Да.

- Пыль подействовала катастрофически. Ты, сам того не зная, стал менять мир внутри собственного мозга. Никто здесь, откровенно говоря, уже толком не представляет, как всё должно выглядеть на самом деле. А совсем откровенно говоря: я и сам уже не совсем это помню.

- А разве всё не такое же, каким должно быть?

- По-моему, не совсем... Я всеръёз над этим размышляю. Вот, к примеру, я спросил в Москве у водителя: Фрейд - он психиатр или психоаналитик?

- Так это же - одно и то же!

- И он так ответил! Понимаешь?! Твоему сознанию так кажется - значит весь мир думает так!.. Но я-то ещё помню - это разные понятия. У нас, посвящённых, больше, чем у остальных сопротивляемость Изменениям. Только вот и я уже, кажется, не всё припоминаю. Или это действительно кажется?.. Ну как тебе?

- Бесподобно. Эфенди отдавали бы по целой руке, я думаю... А мой мозг, выходит, сейчас...

- Да.

...

- Послушай, а почему никто не прикарманил фиговы Манускрипты до сих пор? Был бы хозяином ситуации!..

- Ха! Если б так можно было! Давно бы уже упёр кто-нибудь... Манускрипты открываются только в том случае, если рядом присутствуют все Первые посвящённые. Почему, ты думаешь, никого из нас убить невозможно? Именно поэтому. Первого посвящённого нельзя уничтожить физически, потому что так хотят Манускрипты...

- Теперь с коньяком, если можно.

- ...Иногда очень об этом жалеешь. Очень, порой, это всё портит. Всем.

- Может с коньяком чашечку?

- Сейчас. С удовольствием. Ты будешь, да?

- Это я, извини, и прошу.

- Да? Прости. Одну минуту...

- А откуда взялись Манускрипты? И почему всё - именно так?

- Это никому неизвестно. А Манускрипты - от Старейших.

- Старейшие? Кто-то про них уже говорил. Я, получается, ещё не видел основных сил?

- Смею заверить - и не увидишь.

- Это почему?

- Никто никогда не видел Старейших.

- Я вспомнил! Сол, в пещере, сказал...

- Чушь собачья! Настоящих Старейших не знает никто. Может их и нет вовсе! Либо - они могут оказаться кем угодно. Ими может оказаться кто угодно...

- Даже ты?

- Вполне.

- И даже я?

- Да. Даже ты. Пей кофе.

Сиял безумием. Вечерний Лондон сиял безумием карнавала.

Небо не темнело. Звёзды в непривычно чистых небесах успевали проявиться лишь на минуту-другую. И уступали бесконечно-беспечному ливню фейерверков, отступая. В невидимую глубину видимой Вселенной. Улицы не стихали: весь мир съехался на любимый ежегодный Карнавал.

- Когда ты шляпу успел поменять?

- А что с ней?

- Она чёрная.

- Вот дрянь! Это, наверное, из-за коньяка. Спиртное всегда на это действует...

Они приближались к тройному фонтану перед палатой Лордов. Смешливая русалка в золотых веснушках подмигнула Хранителю Искры, даже и не догадываясь, что удерживается в мире благодаря его сознанию.

- На что, на шляпу спиртное действует?

- На облик! Как ты себе представляешь: мы утром все торчали в том баре, в "Танцующей черепахе", и отказывались узнавать друг друга? К примеру: я и Сол?

- Да, кстати. Очень интересно.

- То, каким ты меня сейчас видишь, спроецировано мною же. Всем кажется, что они видят меня таким.

- Постой, - он, вслед за ковбоем в чёрной шляпе, обогнул карету, внутри которой пили джин три космонавта в полном обмундировании. - Но ведь всё - у меня в мозгах. Значит, я могу видеть тебя так, как захочу!

- Ну и попробуй!

Писатель, следуя за МакАртуром шаг в шаг, уставился в стэтсон и сосредоточился на том, чтобы тот опять побелел. Кто-то рядом, поскользнувшись, грохнулся в фонтан. Хранителя обдало очередью брызг, разукрашенных иллюминацией, что обвивала всё вокруг.

- Ну что, не получается?

- Нет, - согласился он.

- Вот так-то. И не получится. У тебя не настолько подвижное психо, чтобы менять всё по своему желанию. Ты можешь делать это только подсознательно.

Пришлось довольствоваться чёрной шляпой. Вобщем-то, и белая ему даже меньше нравилась.

Откуда-то из боковой улочки на площадь вышла процессия, возглавляемая тройкой скелетов на ходулях. Все участники, подтягивающиеся из-за поворота, несли толстые высокие свечи. Улочка походила на мерно несущую свою плазму к океану реку огня. Пламя свечей разбрасывало вокруг дрожащие блики. И всё, к чему они прикасались, на какое-то время теряло свою реальность, превращаясь в декорации фантасмагорической постановки.

Мелькнула мысль, что он с превеликим удовольствием бы попросил всю процессию монстров пройтись по тому, кто выдумал эту постановку, в которую его угораздило попасть сегодня утром. Возможно, идею подкинул демонёнок из глубин сознания.

Сознание! Опять это сознание! Чего там только не валяется в его глубинах... Особенно, исходя из того, что рассказал МакАртур.

Ну ничего: ещё пара часов - и весь мир сможет вздохнуть свободней. У него в голове, если уж ему так привычнее. Или - не у него.

За третьим фонтаном ковбой бесцеремонно вторгся в круг, состоящий из фей, эльфов, двух мушкетёров и одного Робина Гуда, и вытащил оттуда немолодого уже джентльмена в тёмно-синей мантии со звёздами и в островерхом колпаке мага.

- Рама!!! - вскричал тот, от радости дёргая себя за длиннющую белую бороду. - Ну наконец-то! Я уже волновался!..

Сегодня все просто сговорились менять имена.

Ковбой, оказавшийся теперь Рамой, выдвинул писателя чуть вперёд и представил:

- Сантьяго де Ильяс.

Старик просиял. Ему даже показалось, что искорка, сверкнувшая в глазах длиннобородого, принадлежала им самим, а не была заслугой иллюминации.

- Рад! Рад, наконец-то, встретиться с новым Хранителем! - старик-чародей протянул руку для приветствия: - Мерлин.

Рукопожатие оставило странное энергетическое ощущение. И Сантьяго почему-то подумалось, что у этого - имя настоящее.

- Давайте за мной! - не стал тянуть время старый приятель Рамы. - Ты, надеюсь, в курсе?..

И бросил через плечо быстрый взгляд на Носителя. Уже сорвавшись с места и прокладывая дорогу в толпе.

- Да, я знаю куда мы, - ответил писатель.

- Отлично! - громогласно крикнул старик и ещё несколько человек отшатнулись перед ним. - Я оставил здесь джип неподалёку. Прорываемся туда, к стоянке!

Два часа. Только парочка часов. И весь бред позади. Пускай отправят Заряд в какую-нибудь другую голову, как обещал МакАртур... то есть - Рама, и оставят его в покое.

Раз он всё равно не может ничего поменять по своему желанию.

"Два часа! - голос недовольно бубнил. - Сто двадцать минут! Кто знает, что ещё может произойти?!.. А вдруг - не два часа?!! "

Он попросил его заткнуться.

Мир определённо нужно спасать из его головы.

Людей на площади прибывало буквально на глазах. Карнавал приближался к апогею. Ночь безумного веселья. Ночь прощания с телом.

До набережной оставалось совсем немного. А там скоро и стоянка.

Какие-то весельчаки в белых одеяниях и с белыми лицами разбрасывали вокруг резиновые шарики с водой. Как ни странно, это забавляло не только их... Эх, знали бы они...

- Кстати: какого дьявола! - кричал чародей, подхватывая руками мантию, которая чуть не угодила в колесо номер пять огромного девятиколёсного велосипеда. Или - номер шесть. - Зачем ты просил меня нацепить этот шутовской балахон?!

- Так тебя проще узнать! - кричал в ответ Рама, увёртываясь от шаров с водой.

- Чёрта с два! - орал Мерлин. - Я видел с десяток таких же!.. Клянусь Хроносом, я такого не носил лет шестьсот, точно!!!

Не упуская из вида конус колпака Мерлина, писатель попытался обогнуть лоток с какой-то едой и оказался вдруг зажатым между тележкой и смуглым типом в арабском платке. Тот, переложив под другую руку огромного надувного верблюда, склонился к уху замешкавшегося и тихо сказал:

- Шейхи зовут тебя.

- Время пришло, - неизвестно почему пробормотал в ответ Сантьяго и протиснулся дальше.

На набережной его поджидали Рама и Мерлин. Оба явно нервничали.

- Куда ты провалился там?! - отчаянно взмахнул руками ковбой с древнеиндийским именем. - Не пугай нас так, пожалуйста!

- Как и вы, пытался выбраться, - объяснил он. Твёрдым голосом уверенного в себе человека. - Мне нужно в туалет.

У Мерлина нахмурились брови.

- Давай попозже. Когда выедем из города.

- Нет, это срочно, - настаивал Сантьяго. - Мне нужен туалет.

Мерлин пожал плечами, мантия подпрыгнула и опустилась. Рядом кто-то, уже изрядно наклюкавшийся, чуть было не перевалился через перила в Темзу, его вовремя подхватили. Кельт с именем индийского божества кивнул головой в сторону домов, туда, где зеленела вывеска ирландского бара.

- Вон в том заведении наверняка есть что-то подобное, - сказал спутникам сквозь шипение гаснущих звёзд салюта, упавших в реку. - Давайте побыстрее.

И ринулся вперёд, воодушевляя примером.

В баре де Ильяс просочился в дальний конец зала. У двери с изображением цилиндра, пронзённого шпагой, он оглянулся, найдя взглядом чародея в колпаке и ковбоя в стэтсоне. Те были уже у стойки и ободряюще ему улыбнулись. Премилая парочка. Он улыбнулся им тоже.

Но придётся расстаться.

Поскольку - время пришло.

Сантьяго де Ильяс, Носитель Искры, скрылся в туалетной комнате. Интересно: на двери для дам - изображена шляпка, залитая ядом?

Осмотрелся внутри. Никого. Закрыл дверь на задвижку. Отвернул кран умывальника. Прикрыл дверцы всех кабинок. Распахнул узкое окно. Решётки, к счастью, не было.

Время пришло - стучало в голове - Шейхи зовут тебя.

И проскользнул во двор. Оказавшись среди руин из пустых картонных коробок. Спугнув двух полосатых кошек-тьи.

Он знал, куда нужно идти. Шейхи позаботились об этом.

Ночь сверкала, шумела, искрилась.

В голове всё было проще. По крайней мере, в той её части, что не отвечала за существование вселенной. Тот сегмент, который был занят собственно Сантьяго де Ильясом, отреагировав на тайное слово, вёл Носителя в сторону Трафальгарской площади.

А ночь Карнавала искрилась, шумела, сверкала.

- Здравствуй, Сантьяго. Очень рад видеть тебя.

Сантьяго молча кивнул головой. Этот высокий парень показался ему знакомым. Он присмотрелся: чем, интересно, знакомым? Не запахом же...

Никаких идей.

- Познакомтесь, - продолжил высокий. - Сантьяго, это Квентин. Квентин, это Сантьяго, наш последний Хранитель.

Квентин, коротко остриженый брюнет с баками, что острыми клиньями вытянулись вдоль скул, улыбнулся. Загадочно. Не вытаскивая рук из карманов синих прямых джинсов. Своей знаменитой но полмира улыбкой. (А может - и на весь мир).

- Квентин Д'Орвардо? - спросил писатель.

- Именно, - согласился голливудский идол.

- Вы, я слышал, так и не завершили последний свой фильм, - Сантьяго изучал непроницаемое лицо известного актёра (а с недавних пор - и режиссёра). - Телек сказал, что ты исчез. Просто исчез пару дней назад.

- Так и есть, - усмехнулся Д'Орвардо и серьги в его ушах блеснули, отражая выстрел ракетницы. - Возникли срочные дела в последние дни. Сам понимаешь!

Сантьяго улыбнулся тоже.

Да, он понимает. Недаром же он нашёл их здесь. Эти двое сделают всё, что должны сделать. Именно они. Так сказали Шейхи устами дервиша в пустыне.

И мир вернётся к нормальному состоянию.

Только вот...

Что - только вот?

...Важно вспомнить. Что вспомнить?

Запах...

Какой, на хрен, запах! При чём тут это?!

- Конечно, понимаю, - сказал Сантьяго. - Думаю, нам надо торопиться?

- Понимаешь правильно! - расхохотался высокий парень. - Вперёд!..

Несчастные голуби - уже в сотый, наверное, раз за вечер - в ужасе покинули подножие Конуса Нельсона. Этой ночью подремать, спрятав голову под крыло, им вряд ли удастся: только успевай взлетать из-под ног будто свихнувшихся сегодня людей.

В небе можно было различить маленькие пушистые облачка, плывущие будто корабли Непобедимой Армады. (Имеется в виду, конечно: до начала печально известной бури).

И снова - прочь из Лондона.

Подземные трубы - артерии жизни.

Запечатанный вагончик - капсула пневмопочты.

Адрес отправителя - Букингемский дворец. Лондон. Англия.

Адрес получателя - Национальный музей. Прага. Чехия.

Жаль, что не было аппетита. Д'Орвардо уплетал что-то мексиканско-потрясающее и на вид, и на запах. Одновременно раскрывая для Сантьяго некоторые, не всегда видимые обычному человеку, особенности массовой культуры.

- Всё, буквально всё в мире построено по этому принципу! - говорил кумир миллионов зрителей. - Возьми, хотя бы концерты. Тысячи людей собираются в одном месте, их накрывают энергокуполом, подготавливают с помощью точно рассчитанных шоу и ...оп-ля! - Квентин щёлкнул пальцами и сделал глоток сока. - Включают их психо появлением любимой культовой группы!

- А группы, что - тоже ваши?

- Не обязательно. Чаще мы принимаем в посвящённые уже готовых звёзд, наплетём им какой-нибудь ерунды о тайных мировых силах, возьмём клятву о неразглашении, поможем в организации... И пользуемся результатами. Ну как и с остальными посвящёнными второй волны!.. Хотя, конечно, несколько наших, Первых, тоже с успехом проехались с мировыми турами. Некоторых в этом веке очень увлекло такое развитие музыкальной культуры...

Высокий, снявший в вагоне свой плащ графа Калиостро, поставил перед писателем пластиковую коробочку с орешками.

- Миндаль, - предложил обоим спутникам.

- С удовольствием, - обрадовался Сантьяго и взял горсть.

Раскусывая первый орех, он почувствовал, как от высокого опять донёсся едва различимый аромат. Чем-то знакомый.

- Хороший миндаль, - сказал он, поймав на себе заинтересованные взгляды сидящих рядом.

Те удовлетворённо закивали, улыбаясь.

Действительно - вкусные орехи. Привкус только немного странноват. Может быть, лучше было бы в порошке?

- И всё вместе: свет, звук, голоса, мелодии, энергетический посыл исполнителя, всё это выкачивает из публики такое психо, что ого-го!.. В прошлом веке, чтобы собрать столько энергии, приходилось в течении месяца плести какие-нибудь интриги в одной из столиц!

- Очень сильно всё изменилось, - подтвердил высокий. - Очень сильно...

- А что кино?

- О-о! - воздел руки Квентин. - Кино! Великое изобретение! Тут всё сложнее, но, одновременно, и полезнее...

Звезда киноэкранов облизала пальцы и продолжила:

- Грамотно сделанный фильм заставляет людей испытывать вполне определённые эмоции. Те эмоции, на включение которых и запрограммирована правильная картина.

- Правильная? - де Ильяс крутил в пальцах очередной миндальный орешек. - То есть, бывают и неправильные?

- Что тут удивительного? - встрял высокий. - Конечно! Не запретишь же всем снимать.

Не нравился ему этот парень. Ох, не нравился. Из-за запаха его одеколона, что-ли?..

- А снимать правильно можем только мы, - поклонился Д'Орвардо, голливудский режиссёр. - У психоэнергии есть свои оттенки. Если её необходимо перевести в физическую, то используется обычная, недефинированная. Есть же ещё и более тонкие области применения психо. К примеру: корректировка настроений в мегаполисах, развитие отдельных культур и культов, ну и так далее... Тут нужна психоэнергия с определённой эмоциональной окраской. Всегда разная...

- Раньше приходилось устраивать разные ритуалы и прочую дребедень, - вставил высокий. - Теперь хватает кино.

- Выходит: как только вам становится нужна та или другая психобатарейка, вы снимаете фильм и - получаете её? - Сантьяго заново познавал мир вокруг себя.

Хорошо, что Шейхи позаботились о том, чтобы наряду с некоторыми блоками его памяти временно отключились и эмоциональные.

- Именно! - Квентин закурил сигару. - Высчитывается в некотором роде формула необходимого психозаряда. Исходя из этого создаётся кино. И - пожалуйста!.. Для того же, кстати, написано и большинство известных книг.

- А как же собирают этот заряд?

Миндаля больше не хотелось. Последний орешек выскочил из пальцев и провалился куда-то за ворот футболки.

- Существует собиратель, который можно настроить на эту особую формулу психо. И он будет собирать со всего света только это психо.

- Алхимия! - уверенно заявил Сантьяго де Ильяс.

- Искусство! - согласно кивнул Квентин Д'Орвардо.

- Что, впрочем, одно и то же, - подытожил высокий.

Если говорить начистоту, то парочка посвящённых обсуждала всё это просто чтобы скоротать дорогу. У Сантьяго, в принципе, не возникало серъёзных вопросов относительно происходящего. У внутреннего голоса тоже.

Шейхи позаботились об этом в первую очередь.

Центр оккультной и алхимической средневековой Европы, Прага, не могла быть пустой и тихой в ночные часы исхода века двадцатого. Правда, в большинстве своём, люди, заполнявшие её улицы, не были ни оккультистами, ни алхимиками. Просто всех тянуло сюда не поддающееся объяснению Нечто.

Пересечь город, из соображений безопасности, было решено на такси. Которое удалось поймать сразу же, у дверей музея в Верхнем городе.

- ...Я и говорю ей, что всё это бредни, бабкины сказки! - не унимался в течение всего пути шофёр, довольно сносно знавший английский. К сожалению. - А она всё твердит своё: придёт да придёт!.. И что вы думаете?!! Сейчас уже весь город только о Големе и говорит! По телевизору даже рассказывали: мол, нашли у князя Волчека в архивах бумаги старые, вроде как самого равви Лоэва... Это тот, кто Голема и слепил, и, как бы, оживил потом. И тот ходил по улицам, пока равви у него пластинку магическую изо рта глиняного не вытащил!

Такси чудом не перелетело через низкий парапет на краю мостика. Дно автомобиля грохнуло о мостовую. Компания, ругавшаяся по-голландски, уронила раскуриваемую самокрутку скеррианы, но зато успела вовремя освободить дорогу.

Квентин сдавленно хмыкнул на переднем сиденье. Авто вырулило на очередную набережную бесконечной сети каналов, испещрявших Нижний город.

- И в бумагах, значит, этих написано, - с чувством продолжил сумасшедший ездок, - что в полнолуние Вальпургиевой ночи предпоследнего или последнего года тысячелетия на улицах Праги будто бы снова появится его создание! Голем, то есть!!! Можете себе представить?!!..

Новый вираж безумного такси бросил писателя на соседа, высокого парня в плаще Калиостро. Так, почему-то, и не представившегося. Целеустремлённая сосредоточенность сознания Сантьяго задрожала, наткнувшись в очередной раз на этот запах.

Вспомнить. Важно вспомнить.

Он всмотрелся в полную луну, плавующую рядом, в переливающейся звёздами воде канала. А ведь, кстати сказать, Вальпургиева ночь - это сегодня.

- И вы гляньте только, что творится! - шофёр просигналил зазевавшимся у него на пути людям в высоких шляпах с бубенчиками. - У нас тут всегда народа хватает, но в этом году!.. Не иначе - все Голема ждут!

Впереди, за Карловой площадью, появились очертания вытянувшейся в ночное небо церкви, к которой они, собственно, и стремились.

- Ха! - воскликнул таксист, едва не сбив столбик с указателем "Новогородская ратуша". - Голема!!.. Как они себе это представляют? Что он так и будет ходить? Глиняный, с тайным магическим знаком на лбу и с табличкой в зубах?!! Не смешите меня!

Машина встала как вкопанная и Д'Орвардо чуть было не грохнулся лбом о приборную панель.

- Приехали, - внезапно посеръёзнев объявил шофёр.

Квентин расплатился и они стали выбираться наружу. Сантьяго пытался уловить отзвуки воспоминаний и ассоциаций, мельтешащие в голове, как рыбки в закипающем аквариуме.

- Голем... - покачал головой таксист. - Ещё говорят: в тех записях равви предупреждает, что Голем придёт за его книгами. Чтобы забрать их отсюда.

Видимо, пражский гонщик чересчур глубоко погрузился в свои размышления о наследстве раввина Лоэва. Не попрощавшись, он рванул с места и исчез за поворотом.

- Смешно сказать! - хохотнул Д'Орвардо. - Знаешь, где хранятся книги старого равви?

- Где? - поинтересовался Сантьяго.

- В том музее, из которого мы вышли!

Они - Квентин Д'Орвардо, что-то вещающий о Джоне Ди, куда-то запропастившемся в последние полвека, следом Сантьяго, который чувствовал какие-то несоответствия в том, что происходило, но не мог разобраться - какие именно, и высокий парень, завершающий процессию и закрывающий её своей широкой спиной, укрытой плащом, - шли по тропинке, огибающей собор. За оградой, окружившей дворик, кипела ночная жизнь неумолкающей Праги. Здесь же, всего в десяти шагах, было как-то чинно, пусто и, казалось даже, - тихо. Как в аббатстве, давшем обет молчания и недвижения.

Писатель не сразу сообразил, что они остановились у двери. Та находилась в небольшом углублении задней стены храма и всё пространство перед ней заросло высокой травой.

- Давненько ей не пользовались, - предположил он.

- Да лет двести, не меньше! - подтвердил догадку Д'Орвардо. - Этот городок вообще уже давно не использовали по назначению.

Высокий протянул руку.

- Давай ключ.

Повисла тишина, как после неудачного анекдота, и Сантьяго вдруг понял, что обращаются к нему.

- Какой ключ? - спросил он.

- А, извини, - спохватился высокий. - Ты же не знаешь ничего про это. Твой ключ подходит ко всем Лабораториям.

- Какой мой ключ? - не понял де Ильяс.

- Вытащи ключи из кармана, - посоветовал Квентин.

Он вытянул связку ключей с брелком.

- Вот и он! - провозгласил обладатель Оскара.

Он уставился на семь обычных ключей. Который из?

Загадку разрешил Квентин, выхвативший их из его руки и победно поднявший вверх плоский ключ-брелок, огромный и обладающий нелепейшей формой. Так могла бы выглядеть кредитная карточка, если бы кому-то пришло в голову вырезать из неё рождественскую снежинку-украшение.

- Этот ключ?

- Именно!

- Я его носил всё это время как брелок?..

- Боюсь, что да.

- Но... - нет, по большому счёту, сказать тут было нечего. По сравнению со всем остальным, это просто мелочь.

С чем остальным? Что он тут делает?..

Психоблокировка Шейхов начинала сдавать. Сантьяго начинали мучить вопросы. Причиной тому был подозрительно знакомый запах.

Квентин попробовал встать так, чтобы не загораживать свет от единственного фонаря, лениво освещающего улицу в тридцати шагах отсюда. Потом выругался, осознав невозможность задуманного, и принялся вставлять ключ наугад. Когда ему это удалось, что-то загудело и дверь (на вид - обычная железная дверь на петлях) вкатилась внутрь толстой стены собора. Тяжко скрежетнув с непривычки, чем спугнула двух воронов, устроившихся на стеклянных горгульях ратуши.

Те прокаркали что-то недовольное и перелетели на ограду. Наблюдая за возмутительными действиями ночных гостей. Один даже щёлкнул злобно клювом, как спуском камеры Nikon.

Троица вошла внутрь тёмного помещения. Квентин взял Сантьяго за локоть:

- Теперь надо подождать, пока закроется внешняя дверь. Тогда откроется следующая, к лестнице.

- Тут как в шлюзе, - ввернул высокий.

- Если двигаться направо по коридору, по периметру церкви, то будет ещё одна дверь - внутрь собора, - зачем-то довёл до общего сведения бесполезную и не нужную никому информацию Д'Орвардо. - Только там сейчас, похоже, есть люди, поэтому мы через чёрный ход.

Дверь позади покатилась обратно. Полоса тусклого света с улицы, освещавшая какие-то железные бочки у противоположной стены, стала сужаться. Квентин сунул ему в руку ключи.

- Подержи-ка, - попросил Хранителя. - Я попробую тут свет включить...

- Наконец-то! - сказал вдруг впавший в приподнятое настроение Калиостро-плащ и хлопнул писателя по плечу. - Неужели всё-таки добрались?!

Дверь закрылась, бросив всех в кромешной тьме.

- Конечно! - воодушевлённо ответил Квентин, копошащийся где-то рядом. - Пара пустяков осталась!..

Высокий двинулся ему на помощь. Пробравшись в непосредственной близости от Сантьяго, он оставил тому на память стойкий аромат своего одеколона.

Да уж, действительно - на память. Памяти это помогло, как ничто другое.

Всё вдруг встало на свои места, будто в правильно собранном паззле под названием "сегодняшний день Сантьяго де Ильяса, писателя из Лондона". Потому что это был одеколон Paco Ravvin.

Хранитель тихо сделал шаг вправо. Подальше от ищущей выключатель парочки.

Да: он - Носитель Заряда, хранящий в своей голове весь существующий мир. Его накормили миндалём отступники из посвящённых, через его жену Марту, которая вовсе ему и не жена, а тоже - отступник. Они похитили его. Они - это Сол, бармен, Марта, не-жена, пытавшаяся, ко всему прочему, его убить, и тип в плаще, пахнущий Paco Ravvin'ом. От этих отступников его спасли московские. От них ему помог сбежать Рама. Посвящённый, которому он доверял больше всего. Рама и Мерлин хотели помочь и ему, и миру, в то время, как все остальные стремились его просто использовать. Его и мир.

- Да где же этот хренов свет?! - не выдержал Д'Орвардо. - Я же точно помню: справа от щитка! Разве нет?!!

- Справа - это у той двери, идиот! - вскричал тип, с которым Сантьяго расстался в Храме Соломона. - У той, что из ратуши!..

- Чёрта с два! - возмутился Квентин, актёр и режиссёр.

Де Ильяс очень хорошо понимал сейчас Раму, с грустью сказавшего как то, что невозможность навсегда избавиться от посвящённого приносит порой некоторые неудобства. Как было бы хорошо, если б этот придурок в придурошном плаще так и лежал до сих пор в пещере со стрелой в шее.

Интересно, он поменял плащ - или это только видимость для всех, иллюзия?

Сознание крайне болезненно отреагировало на мысль об иллюзии. Мало что вокруг теперь можно было с уверенностью назвать не-видимостью. Наверное, даже - ничего так назвать было нельзя.

Он сделал ещё один осторожный шаг в сторону. Квентин и Калиостро-плащ яростно спорили, забыв на время о Хранителе.

Получается, таким образом, что кто-то умудрился подослать в его сон дервиша, который запрограммировал сознание на кодовую фразу. И как только он услышал эту фразу в Лондоне, так сразу и бросился куда нужно... Кто-то?! Ясно кто - Калиостро из Стокгольмской оперы!

Как всё дьявольски запутано!

- Сантьяго! - вдруг раздалось от входной двери и тишина заполнила комнату как вата. - Ты ещё тут?!

Сердце чуть не выпрыгнуло у него изо рта в руки.

- Сантьяго! - присоединился голос Квентина, в котором явно чувствовалось напряжение. - Не надо только шутить, дружок!..

Писатель развернулся и бросился вперёд по коридору. Информация никогда не бывает бесполезной. Особенно из уст посвящённых.

- Стой, Сантьяго! - заорал Квентин.

Судя по шуму, оба ринулись вслед за ним. Плюнув на свет.

Де Ильяс налетел со всего размаха на бочку и, вцепившись в её край, рухнул вместе с ней на пол. Его обдало какой-то жидкостью без запаха. Отплёвываясь, он вскочил было на ноги, но тут же поскользнулся и хлопнулся обратно в лужу. Случайно оттолкнув лежащую бочку навстречу преследователям.

Квентин, бежавший первым и ругавшийся на чём свет стоит, услышал, видимо, шум катящейся бочки и попытался перепрыгнуть препятствие. Темнота, к слову сказать, не лучшее условие для перепрыгивания на бегу катящихся бочек. Громогласная, не полностью цензурная тирада прервалась отчаянным то ли вдохом, то ли выдохом и Д'Орвардо обрушился на гремящее железо.

Движение воздуха от падающего тела подсказало Сантьяго, что это произошло совсем рядом. А удар в лоб чем-то стальным, напоминающим дуло спотсера, подсказал, что это произошло в непосредственной близости. Из глаз посыпались искры. К счастью это фигуральное выражение и они не осветили коридора.

Во тьме, ослеплённый, но выигравший время, Носитель в одно мгновение очутился на ногах и понёсся по коридору, выставив вперёд руки. Позади загрохотало снова и заругалось на двух разных языках. Не иначе - Калиостро настиг бочку и распростёртого приятеля.

Коридор закруглялся. Через несколько секунд ладони Сантьяго упёрлись в дверь. Ключ-брелок, от которого во время падения оторвалась вся связка ключей, он держал во рту. Чтобы не потерять. Позади всё ещё громыхало и бранилось. Лоб в районе третьего глаза нестерпимо болел. Жидкость из бочки быстро сохла и застывала на нём тонкой коркой.

Он с первой попытки вогнал плоский ключ в отверстие скважины, сквозь которую сочилось бледное подобие света. Загудело и дверь поехала вбок. Сзади затопали шаги бегущих. Выдернул волшебный ключик и увидел в скудном освещении расширяющейся полосы света несколько бочек, выстроившихся и в этом конце коридора. Не долго думая, Сантьяго опять сунул ключ в зубы, опрокинул их и, одну за другой, толкнул по проходу. Серого цвета жидкость потекла густой волной туда же.

Дверь открылась. Из-за поворота появился тот, что был в плаще, в полутьме наткнулся на первую быструю бочку и свалился лицом вперёд в серую жижу. Сантьяго, испытывая злорадное удовлетворение, пулей вылетел в соседнюю комнату. Дверь тут же поползла обратно. Слово "Сантьяго" было единственным приличным словом, среди того, что донеслось из коридора.

В нерадостном свете древнего абажура он пересёк полупустую комнатушку и оглянулся напоследок. Дверь слилась со стеной, на которой была нарисована потускневшая картина. Она изображала собор снаружи. Закрывшаяся только что дверца находилась на том месте, где на картине изображались входные двери ратуши. В дверях этих стоял никто иной, как Голем. С немного монголоидным лицом, выполненный яркими когда-то красками.

Сантьяго повернулся к выходу и нос к носу столкнулся с седоватым низеньким человеком в одежде служителя собора. Тот, окаменев, застыл в дверном проёме. Безумный его взгляд метался по писателю вверх-вниз. Рот беззвучно шептал что-то. По всей видимости - молитвы. Глаза человечка наконец остановились на одной точке: чуть выше переносицы Сантьяго. Тот поднял руку и осторожно пощупал рану. Появилась маленькая шишка, распух синяк - но крови не было.

Он жестом указал служителю на дверь, из-за которой появился, собираясь всё объяснить...

Это стало последней каплей для несчастного пражанина. Он истошно завопил и, сломя голову, бросился вон. Выкрикивая что-то по-чешски.

Немного растерянно де Ильяс посмотрел в большое зеркало в красивой дубовой раме, висящее рядом. В зеркале отражался человек, залитый серой субстанцией, что начинала уже подсыхать и трескаться как глина, с прищуренными глазами, что придавали лицу немного монголоидный вид, с ключом-пластиной, что был зажат в зубах, и с красноватым синяком, что расползался на лбу непонятным символом...

- Голем!!! - неслось по храму и шум голосов становился всё громче. - Голем!!! Голем!..

Теперь нечего было даже и думать поймать такси.

Уже основательно к тому времени поднабравшийся посетитель трактира "У Чёрта", выйдя на ночную улицу, с изумлением проводил взглядом бегущую во весь дух фигуру. Всё бы ничего, да только фигура, как ему почудилось в неясном свете фонарей, была из глины. И всё ближе и ближе раздавались крики, в которых настойчиво повторялось слово "Голем". Глиняная фигура скрылась за домами, а мимо трактира бежали взбудораженные люди с сумасшедшими искрами в глазах. Один из них, не останавливаясь, бросил вопрос: "Куда он делся?!"

Человек для уверенности (и для устойчивости) взялся одной рукой за трезубец дородного весёлого чёрта, стоящего у входа в заведение, а другой указал на переулок, куда свернул герой местных легенд. Возбуждённо выкрикивая "Он вернулся!", "Голем идёт в музей за бумагами равви!" и прочую ерунду, толпа пронеслась дальше. Из трактира уже высыпали посетители и некоторые даже бросились следом.

Нетвёрдо держащийся на ногах, человек покачал головой и, осторожно ступая, вернулся в дымный зал. Решив, что с абсентом на сегодня пора завязывать. Иначе пригрезится ещё и не такое.

...Разве что только бехеровки. Стопочку, другую - не больше.

"Миндаль! Фигов миндаль!! Хренов миндаль!!!"

Голос изнутри был прав.

Гад в плаще и Квентин накормили его миндалём. Опять накормили проклятым миндалём, из-за которого всё и началось!

Если верить Раме (а Раме он верил), то теперь в сознании у него меняется мир... Сколько он съел?

Он съел достаточно! Он, в конце концов, всегда любил миндаль.

"Достаточно для чего, олух?!!"

Для того, чтобы поменять тут всё без помощи монголо-татарского нашествия. Или устроить это нашествие.

Сантьяго выбежал на площадь. Девушка в блестящих штанах и коротенькой белой маечке с надписью "Kiss Me, Holem!" завизжала и, отшатнувшись, споткнулась и упала на руки своему парню. Его друг ошалело вытянул указательный палец в сторону бегущего и заорал:

- Голем! Я вижу Голема!!!

"Какое прозрение!" - съехидничал внутренний демон.

Прозрели все, кто в этот поздний (ранний) час был на площади. Разных тональностей крики пронеслись над мостовой. Кто-то был в ужасе, но кого-то это даже веселило.

В любом случае, де Ильясу меньше всего хотелось всеобщего внимания. И кой чёрт вывел его к этому месту?!

Тут ещё и отряд преследователей с воплями выплеснулся из переулка. Полный бардак. Все могут быть ему благодарны за незабываемую ночку.

Да уж, вот так и рождаются легенды.

Вокруг на разверзалась земля и по каналам Праги не плавали ихтиозавры. Может всё не так и плохо с поганым миндалём? Может и миндаль этот - нормальный?

Писатель с чувством врезал ботинком по Гренландии. Огромный мяч, изображающий земной шар, остановил группку молодёжи, бросившуюся было ему наперерез. Надувная планета, диаметром в два его роста, позволила Сантьяго беспрепятственно попасть на изогнутый мостик.

Теперь главное не запутаться на каналах.

"Доверься мне!" - настаивал внутренний голосок. И, действительно, он сделал нужные повороты и очутился на пустынной улице, что заканчивалась у ворот Национального музея.

Деревянная мостовая грохотала под ногами, а в ботинке что-то мешалось. Шум погони любителей истории снова приближался. Оглядываться, чтобы проверить точно насколько, ему как-то не хотелось. Хранитель начал уставать.

От всего.

"...твою мать, миндаль, твою мать, мостовая, твою мать, Прага, твою мать, Лондон, твою мать, Москва, Иерусалим и Гренландия с Шамбалой, твою мать, Рама, твою мать, Марта-неМарта, твою мать, Калиостро-плащ и Стокгольмская опера, твою мать, Носитель Заряда - Сантьяго де Ильяс..." и так далее бубнил набравший силу голос.

Сантьяго за его терминологию уже не отвечал.

Мелькнула резонная мысль: а что, если он не сумеет справиться с управлением вагоном?" Фигня вопрос! - авторитетно заявил близнец демонёнка, пока брат не переставая ругался. - Вылетим из трубы, на хрен, где-нибудь в Китае и размажемся там по их стене! И никакого мира - нет больше! Ни ногтя гуру, ни видимых Галактик!.."

Интересно было бы остановиться. Так подумалось уже у самого музея. Что бы все те, кто несётся в двадцати шагах позади, стали делать? Они же не поймать его хотят, наверное? Кто же ловит Голема?

Высокие деревянные двери музея, по традиции обитые мехом арктических барсов, открылись сами собою. Не зная, кого благодарить за это, Сантьяго влетел в здание и обернулся. Двери уже двигались в обратном направлении. Света в огромном холле было предостаточно, и он знал теперь, кого благодарить.

Преследовавшие его психи замерли у сужающегося отверстия входа. Передние расширенными глазами взирали на виновника веселья, но протиснуться в музей и остаться здесь с ним никто так и не решился. С улиц катился гул приближающихся голосов. Створки дверей сомкнулись. Человек в синей форме задвинул засов.

Благодарить же, судя по всему, надо было вон того типчика. В белом кожаном пиджаке.

- Что за идиотский маскарад? - спросил тот и хрустнул пальцами. - Вы что, с ума что ли все посходили?

Этот белый орёл чуть было не схватил их с Рамой в Москве. Кажется, он из Интрапола. И, похоже, предоставлялась замечательная возможность убедиться в этом лично.

- Вы кто? - отдышавшись, активно вступил в разговор писатель из далёкого Лондона, временно - исполнитель роли Голема в Праге. Окидывая взглядом семерых человек в тёмно-синих одеждах.

- Полковник Интрапола Камински, - чуть склонил голову в приветствии кожаный пиджак.

Он приблизился к Сантьяго и бесцеремонно отковырнул кусочек застывшего у того на одежде вещества. Растёр в пальцах и поднёс к носу. Втянул воздух и нахмурился.

- Запах не совсем ясен, но, если не ошибаюсь, это заготовка для производства химического эквивалента миндальной пыли, - улыбнулся полковник Интрапола ласково. - Нет? Если я не прав, поправьте меня, Сантьяго. Ведь Вас зовут Сантьяго, не так ли?

- Да, меня зовут Сантьяго де Ильяс, - твёрдо сказал писатель. - Я гражданин Великобритании и я понятия не имею, о чём Вы говорите.

Камински, продолжая улыбаться, положил кусочек серого неприглядного вещества в пакетик и отдал его стоящему позади бравому парню:

- На экспертизу.

Парень раскрыл объёмистый чемодан, который оказался переносной лабораторией, и принялся орудовать руками в его недрах.

- Вы не поверите, - полковник вновь сцепил пальцы рук. - Вы не поверите, как мне не терпится услышать Вашу историю, гражданин Великобритании де Ильяс. Предлагаю начать прямо сейчас. Мне бы очень хотелось узнать причину Вашего нелепейшего пробега по Праге, но начнём лучше с другого. Давно ли Вы знакомы со Стеффенсоном?

Сантьяго, переваривая происходящее, ответил автоматически:

- Я не знаю кто это.

Камински по-доброму рассмеялся. Все присутствующие тоже заулыбались.

Кто-то с улицы попробовал толкнуть двери. Зашелестели едва различимые голоса. Население и гости города интересовались судьбой глиняного человека.

Полковник достал из кармана пачку фотографий и протянул их писателю.

- И в Москве Вы сбежали не вместе с ним? - спросил добродушно.

Память услужливо подсказала, что "Стеффенсоном" представитель Интрапола назвал тогда Раму. Он взял фотки.

Виды на них были интересными.

Вот, к примеру: бар "Танцующая черепаха". На переднем плане, конечно, немного мешается мальчик в маске Бэтмена. Но за ним, в принципе, хорошо виден Сантьяго, а рядом - Рама в стэтсоне и ещё с бородой, который дружески похлопывает его по руке.

А вот: Сантьяго и Рама на улице. На углу дома - табличка с надписями кириллицей. А ближе к камере: мальчишка-летучая мышь, маленький Бэтмен. И ещё красивая серия: Сантьяго, Квентин и Калиостро-плащ у тайной двери позади ратуши. Угол съёмки подсказывает, что поначалу она велась с горгульи, а затем - с верхушки ограды.

- Теперь, надеюсь, никого не удивляет, что мы ждали Вас тут? - гордясь собой, поинтересовался этот Пинкертон.

Сантьяго пожал плечами. Всё превращалось в какой-то абсурд. Не рассказывать же ему о том, как на самом деле обстоят дела. Про Заряд, посвящённых, ну и так далее...

- Знаете, - попробовал писатель, - всё не совсем так, как Вы себе представляете.

Полковник Камински заинтересованно приподнял брови и хрустнул суставами пальцев.

- Есть! - раздалось от ящика-лаборатории. - Положительный результат теста.

Довольный сверх всякой меры, Эркюль Пуаро в кожаном пиджаке расплылся улыбкой.

- Для начала Вы покажете, где находится тоннель, через который транспортируются наркотики, а потом...

- Хорошо, - решился Сантьяго, чувствуя, что иного выхода нет. - Я расскажу всё как есть. Но только Вам одному, полковник.

- Да, - согласился тот и жестом припечатал свою бригаду к месту. - отведите меня к тоннелю, а по дороге всё и поведаете... Только переоденьтесь.

Сантьяго поменял загубленную одежду на чёрные штаны со стрелками и белую рубашку. В новой было не так чтобы очень уютно. Хотелось бы знать: сломайся у него, к примеру, полчаса назад зуб - у этих умников нашлось бы с собой и дантистское оборудование для замены?

Стеснённость в движениях оказалась позабытой, когда он начал вкратце обрисовывать ситуацию с Хранителем Заряда полковнику.

Интраполовец слушал молча, не перебивая. История была закончена, когда они вошли в зал музея, посвящённый старым еврейским кварталам. Камински ещё некоторое время не произносил ни слова. Пока писатель не остановился перед стеллажом со старинными рукописными книгами или тетрадями. Потом посмотрел ему пристально в глаза.

- Вы уверены? - спросил на всякий случай.

- Абсолютно! - уверил его Сантьяго. - Мир на волоске от гибели. Мы не можем рисковать.

Полковник даже расцепил руки.

- Я слышал подобную историю, - сказал наконец. - Точнее: её вариант.

Де Ильяс вновь обретал надежду.

Мир вновь обретал надежду.

- Нет, не слышал - читал, - продолжил Камински. - В каком-то дешёвом научно-фантастическом журнале, по-моему...

Сердце у Сантьяго свалилось вниз, ближе к полу. Надежды сгорели как бенгальский огонь, оставив чёрный отвратительный остов.

- Вы, я смотрю, поверили в эти истории, - серъёзно, как никогда за сегодня, сказал Камински.

Сантьяго ощутил подкатывающую тошноту. Подкатывала она, почему-то, к черепной коробке. "К чёрту! Всё - на хрен!" - не постеснялся голос несуществующего демонёнка.

- Да ну бросьте Вы! - полковник попытался приободрить совсем поникшего писателя. - Будьте Вы нормальным человеком. Это же совершенно безумная идея! Я готов уже поверить, глядя на Вас, что Стеффенсон Вас просто подставил...

Вдруг захотелось спать. Болел лоб и хотелось спать. Лечь, заснуть и не просыпаться. Пока не сойдёт синяк и пока всё не определится с миром. Есть он, нет, или есть, но не там, или мира нет, а есть только шишка между бровями, или...

- Они наплели Вам все эти сказки, чтобы как-то использовать в торговле миндальной пылью. Правда я ещё не знаю - как именно использовать... Но Вы теперь поможете нам разобраться во всём. Мы остановим это миндалиевое вторжение, этот беспредел на улицах! Разберёмся раз и на всегда с их дорогами!

Камински шумно втянул носом воздух, вдохновлённый собственными словами. Сантьяго впадал в коматозное состояние. Его внутренний голос это уже сделал.

- Где их тоннель?! - решительно вскричал полковник Интрапола. Было похоже, что он как будто бы перестарался, нюхая растёртое в пальцах серое вещество.

Гражданин Великобритании де Ильяс слабо кивнул головой в сторону стеллажа с пожелтевшими тетрадками. Мозг безразлично отметил, что на полках стоит табличка, среди мелкого текста которой выделены слова "rabbi Loeve".

Аналитически гибкий ум Камински сработал мгновенно и правильно.

- За стеллажом? Тоннель за шкафом?!

Ответить Сантьяго не успел.

Старинные рукописи дрогнули на своих пластмассовых пьедесталах. Полки пришли в движение.

Полковник и Сантьяго превратились в изваяния, под стать тем, что выставлялись в следующем зале. Те, правда, были на пару-другую сотен лет постарше.

Стеллаж продвинулся по невидимым пазам и обнажил узкое отверстие прохода. Там стояла Марта. В недалёком прошлом (точнее: ещё вчера) - жена писателя.

- Здравствуйте, инспектор, - поздоровалась она с Камински, потом кивнула и де Ильясу.

Камински разлепил было губы в желании ответить на приветствие и потянулся к кобуре под пиджаком.

Выстрелы из спотсера обычно бывают беззвучны и невидимы для невооружённого человеческого глаза. Глаза Сантьяго не были ничем вооружены, поэтому он не заметил, что сразило полковника Интрапола. Камински быстро-быстро заморгал, безвольно уронил руку, искавшую пистолет, ноги у него подкосились и он упал на шёлковый шнур ограждения. Два блестящих столбика зазвенели, свалившись по бокам.

Сантьяго смотрел то на упавшего инспектора, то на девушку в тайном ходе. Голова его склонилась вбок, челюсть нелепо отвисла.

- Сюда, быстрее, горе ты наше! - махнула рукой Марта. - Сейчас здесь будет вся их компания!

Сантьяго не шевелился. Полковник посапывал на полу у его ног.

- Слушай, Санти! Поторапливайся же! - Марта вышла и приотодвинула прозрачный пластик, закрывающий экспонаты на стеллаже. - Ты же не хочешь проторчать остаток жизни в камерах Интрапола?!

Это убедило писателя. Он действительно не хотел проторчать остаток жизни в камерах Интрапола.

В голове царил невообразимый бардак. Но Сантьяго, чуть было не поверивший в объяснения Камински, тем не менее, испытывал какое-то удовлетворение от того, что вся эта история не просто международная торговля пылью. Хотя...

- Марта, скажи, во мне есть Заряд? - спросил он осторожно. - Я ношу в себе весь мир, начиная от ногтя гуру и заканчивая видимыми галактиками?

Марта, достававшая с полок полуразвалившиеся тетради, обернулась и послала ему знакомую лучезарную улыбку. Острые чёрные брови взвились вверх.

- Ты ещё сомневаешься?!

Нет, сомневаться у него не было желания. Иначе всё теряло смысл.

- Давай, Санти! - поторопила Марта. - Захвати несколько книжонок, попробуем заблокировать элементы на двери с той стороны...

Он стащил со стеллажа стопку рукописей и последовал за ней в проход. В соседнем зале послышались шаги и тихо переговаривающиеся голоса. Марта молча втянула его внутрь и надавила что-то на стене.

Шкаф успел встать на место прежде, чем кто-либо успел появиться в поле их зрения. В малюсенькой комнате, вниз из которой уходила винтовая лестница, включился свет. Девушка принялась укладывать старые тетрадки вдоль ряда фотоэлементов на пороге.

- Марта, - он смотрел на её красивые плечи, не скрываемые облегающей зелёной майкой, напоминающей армейскую. На руки. Никогда он не отдавал себе отчёта в том, что у неё такие не слабые бицепсы. - Ты ждала здесь меня?

- Ну а кого же ещё? - она закончила блокировочные работы.

- Но как... Откуда ты знала, что я здесь появлюсь?! В Праге, в музее, в это время... Эти-то, они следили, фотографировали и всё прочее. А ты?..

- Потом! - отмахнулась она.

- И кто - ты? Ты же стреляла в меня! В пещере!

За тайной дверью раздался крик. Там обнаружили неудачливого Камински.

- Всё потом! - девушка подтолкнула его к винтовой лестнице. - И я - не Марта.

- А кто?

- Юрг'га Ми Тау. Можно просто Юрга.

Когда они спускались, писателю подумалось, что легенда, в результате, оправдалась полностью. Голем пронёсся по улицам, появившись из потайных комнат древнего собора со стеклянными горгульями и грифонами, и забрал записи высокого равви. Люди будут довольны.

"...твою мать, Бэтмен... " - завёлся снова голос.

- Выпей вот эту штуку. Поспишь после неё часик и будешь как новенький.

- С удовольствием.

- Можно в чай добавить.

- Отлично.

- Так вот: есть давняя легенда. Согласно ней, в Нижнем гоороде, в Праге, должен появиться Голем, который придёт за бумагами раввина Лоэва. А поскольку записи эти лежали в музее...

- Нет, подожди. Эту историю из средневековья я уже слышал. Но какое к этому отношение имею я?

- Во-первых, это не средневековье, а семнадцатый век. А во-вторых, это разве не ты выбрался из тайной комнаты ратуши с табличкой в зубах, перепугал пол-города и вломился в музей, направляясь к книгам рабби? Нет, не ты?

- За стеллажом с его книжками был вход в тоннель. Только и всего! И самое главное: я - не Голем!..

- Откуда ты знаешь?..

(проходит тридцать секунд)

- ...Ну я же не Голем.

- Но ведь ты же пришёл в полнолуние Вальпургиевой ночи за тетрадями высокого пражского рабби Лоэва. С пластиной и знаком на лбу. Да, кстати, смесь должна и с этим помочь: проснёшься, может, уже и синяка не останется...

- Не хочешь же ты сказать, что поджидала меня за полками в это время, потому что так сказано в дурацкой легенде, которую сочинили лет триста назад?

- Именно это я и хочу сказать... Налей ещё столько же. Вот... Время - не линия. Оно не течёт как река. Это ошибочное мнение, клянусь Старейшими. Время - как механизм швейцарских часов. Время - это колёса, большие и малые. Люди оказываются на переплетении зубчиков. А колёса вращаются сами по себе, по своим законам... И у обычного человека просто не бывает возможности дважды присутствовать при каком-то одном, определённом, положении всех сфер системы.

- То есть...

- Да! Совсем не обязательно, что триста лет назад появилась легенда, а потом ты сделал всё так, как там и обещали. Может наоборот: ты пришёл в музей в нужный момент, в таком виде, и только потом, при новом совмещении колёс времени, возникла легенда про Голема... Тогда чем же ты не Голем?.. Время - колёса огромного механизма, в котором всё возможно. Любые комбинации.

(проходит пол-минуты)

- Марта... Прости, Юрга - почему ты стреляла в меня? Рама сказал, что ты хотела меня убить... Если ты знаешь Раму...

- Да, забыла тебе сказать: в Лондоне мы должны встретиться с ним и с Мерлином.

- Мы встречаемся в Лондоне с Рамой и с Мерлином?!!

- Конечно, с ними! Я ждала вас троих в джипе на стоянке, когда ты сбежал...

- Но Рама же говорил...

- Когда он тебе это говорил? Когда у тебя на руке микрофон стоял?!

- Да. Вобщем, да.

- Я в тебя выстрелила лёгким парализующим. Чтобы компания, которая нас в пещере уложила, не смогла тебя сразу, там же - в Храме, подключить. Чтобы они тебя повезли в Москву. А там уже Рама обо всём позаботился... Иначе бы Заряд ещё в Иерусалиме перекинули. И неизвестно, чем бы для тебя это всё закончилось.

- Получается, что ты делала вид, что работаешь с Солом, Рама делал вид, что работает с тем профессором из Москвы, а на самом деле - вы вдвоём работали сами на себя?

- Да. И с нами - Мерлин. Только мы работаем не сами на себя, а пытаемся удержать мир от падения. Предотвратить необратимость процесса.

- Послушай, но ведь ты сама накормила меня миндалём, ещё утром, дома! И потом пыталась! Если я правильно всё понял - с него-то всё и началось...

- Спокойно. Я не могла вообще не давать тебе пыли, Сол заподозрил бы неладное. Я просто дала нейтрализованный миндаль. Вот и всё.

- Почему же тогда изменения всё равно начались? Или ничего не начиналось?

- К сожалению, начиналось. Они ухитрились подсунуть миндаля в баре... На самом деле - как только мы узнали про идею отступников накормить тебя пылью, чтобы с помощью этого менять мир по своему усмотрению, я сразу же позаботилась о контрмерах. Рама рассчитал на своём Полярисе что-то вроде формулы анти-миндаля...

- На Полярисе? На каком Полярисе?

- Это его компьютер любимый - малютка Полярис. Так вот, он создал некий шифрованный код, этакое слово-символ, которое я вставила в тот рассказ, что прислал тебе Марк из редакции. Это активное слово с анти-формулой должно было активировать определённые центры в твоём сознании, чтобы нейтрализовать возможное воздействие миндаля... Яд против яда. Понимаешь? Вирус!..

- Вот, значит, почему он мне так не понравился!

- Миндаль?

- Да нет - рассказ тот... Ну а почему это анти-слово не помогло, в результате?

- Дело в том, что мы не знали тогда, что тибетская группа подменила Солу миндаль. Ламы подбросили ему другую структуру, чтобы самим воспользоваться удобной ситуацией. Наш вирус вступил с их пылью в непредсказуемую реакцию...

- И что?..

- В смысле?

- И что теперь? Что у меня там в голове сейчас?

- Сложно сказать. Если там что-то меняется, никто этого не заметит здесь. Ведь сразу изменяется мир. И все полагают, что так всё всегда и было.

- Забавно.

- Не то слово.

- ...Что-то у меня глаза закрываются.

- Это настойка начинает действовать. Расслабься, поспи часик. Придёшь в себя.

- Скажи, а ты можешь объяснить, каким образом я сам пришёл к этому высокому типчику из Стокгольма? Ведь ты в одной команде работала с ним и с Солом. И где тогда Сол, если этот был в Праге?

- Торр, как теперь выяснилось, был заодно с Шейхами, а не с Солом. Есть давняя методика по программированию человека на какое-нибудь слово-пароль: сначала ты объясняешь ему, что он должен будет сделать, потом запечатываешь это в подсознании кодовым словом или фразой, ну и когда приходит время - человеку достаточно эту фразу услышать... Очень просто!

- Проще некуда... Вот только...

- Да ты уже спишь совсем.

- Подожди, но когда меня успели обработать, если я из пещеры - сразу в Москву? Если я не был ни в какой пустыне, ни с каким дервишем и никакого чая из его рук не пил?..

- При чём тут чай? Ты заговариваешься уже... Рама рассказал нам про твой сон. Как доберёмся, Мерлин тебе объяснит всё про дервишей. Он у нас специалист в этом вопросе.

- Юрга... А сколько вас всего, посвящённых?

- Двадцать пять. Спи.

Голова напоминала бокал коктейля в плохом баре. Мешанина из десятка крепких, но несовместимых ингридиентов. Хорошо взболтанная.

Оставалось надеяться, что время - это не игрушка йо-йо. И оно не летает туда-обратно каждый день.

На громадном рекламном щите миловидная девица в открытой спортивной машине демонстративно пользовалась очередной моделью сотового телефона. Слоган, прославляющий новый телефон, представлял гораздо меньший интерес для Сантьяго, чем глубокий вырез платья модели.

- Они нас ждут в "Речном койоте номер четыре" через полчаса, - сказала вдруг Юрг'га и переключила скорость. - Похоже, мы успеваем.

- С чего ты взяла? - Сантьяго поёжился, взглянув на поля Южной Англии, что тянулись до самого горизонта, над которым поднималось пылающее бордовое солнце. - В Лондоне ты утверждала, что не знаешь, где мы встретимся с Рамой и Мерлином.

"Речной койот номер четыре" - так назывался бар на рекламном плакате, который только что остался позади. Мимо этого заведения проезжала красотка с мобильным.

- Почему в "Речном койоте номер четыре" через полчаса, а не в "Подпрыгивающей комете номер шестьсот шестьдесят шесть", скажем - послезавтра?

- Где есть такое заведение?

- Я его только что придумал.

- А рекламу ты видел только что? - Юрг'га обогнала автомобильчик, набитый рыболовными принадлежностями.

- Положим, да.

- Видел там бар?

- Да.

- Видел его название?

- И что с того?

- А видел, сколько показывали часы в машине у девчонки?

- Нет.

- Там было семь часов. Сейчас половина седьмого...

- Какое, интересно, отношение имеет щит у дороги к тому, где и когда мы встречаемся?!

- Это сообщение для нас. От Рамы и Мерлина.

- Они что же - сделали фотку, отпечатали плакат и вывесили его здесь?

- Нет. Рекламный плакат - он и есть рекламный плакат, Санти...

- Тогда в чём же фокус?!

- Никакого фокуса. Я же говорила уже: время - колёса.

Де Ильяс замолчал и сосредоточился на пейзаже.

По синеватой майской траве гулял ветер. Кое-где, кучками по пять-десять зверьков, паслись горделивые эму.

Почему-то, он был рад увидеть Раму, который успел выйграть в дартс пару стаканчиков текилы у какого-то шофёра, проторчавшего тут всю ночь, и Мерлина, который, когда они появились, сидел за столиком, углубившись в альбом средневековой живописи. Рама, естественно, так и не расставался со стэтсоном и с притягательной полуулыбкой. Мерлин же поменял мантию на свободные штаны цвета хаки и рубашку с ветровкой. Борода, длинная и прямая, оставалась на месте.

- Да тебя не узнать! - хохотнул Рама.

- Вышла там одна история... - развёл руками Сантьяго. Он уже пообвыкся со своей новой одеждой.

- Да где же эта чёртова картина!!! - Мерлин двинул в сердцах кулаком по столу. - Тебе вести машину, Рама! Я должен найти её...

- Я выпил две текилы, - сообщил тот.

- Я не буду тебя штрафовать, - усмехнулась Юрг'га.

Сантьяго мог оценить шутку: не так давно, позавчера ещё, он был уверен, что его жена - офицер полиции.

- ...Утро остановило далеко не всех. Кто-то отправился отдохнуть до вечера, но многие ещё продолжают карнавальный марафон. Специально для них я поставлю...

- Неужели нельзя было купить альбом одного Да Винчи, Рама?! - заглушил радио, а заодно - и шум мотора, негодующий Мерлин.

- Ты что, не помнишь даже названия? - недоумевал тот.

- Мы нарисовали с ним это просто на всякий случай! Честно говоря, я не думал, что забуду комбинацию...

Джип "Поларисс" трясся по пыльной дороге. Солнце, взобравшись по небу, из бордового превратилось в жёлтое и слепящее. Сантьяго держался за ручку над дверцей.

- Они о чём? - поинтересовался у Юрг'ги, переносящей неудобства пути на заднем сиденье, рядом с ним.

- Вход в Зал, вполне понятно, запечатан. Мы им не пользовались уже неизвестно сколько. И Мерлин теперь, как оказывается, забыл не только шифр, открывающий врата, но и название картины, где есть закодированная комбинация воздействия...

К счастью, старец (который, кстати сказать, не казался таким уж старым) не слышал её. Атмосфера в джипе и без того была напряжённой. Как в корзине воздушного шара, огибающего действующий вулкан.

- Нашёл!!! - вскричал Мерлин и возглас его по заряду бодрости раз в десять превосходил бесшабашно весёлый хит радиостанции.

- Ну вот и славно! - обрадовался Рама и отхлебнул из банки пинна.

- Ну вот, так и есть! - Мерлин пытался что-то разглядеть на маленькой репродукции полотна великого мастера. - Я приблизительно так и думал...

Сантьяго почесал колено. Посмотрел в окно на далёкий лесок.

- Мерлин, - наконец, решился он. - Расскажи мне, если можешь сейчас, про дервиша, с которым я разговаривал.

Старик захлопнул толстенный альбом и, победоносно сияя, вскинул голову. Джип подбросило и Мерлин врезался затылком в крышу машины. Выругавшись с использованием каких-то древних непонятных выражений, он повернулся к писателю.

- Помнишь, Торр дал тебе жевательной резинки в Храме? Перед тем, как ты пошёл к Трону?

Сантьяго не помнил, но кивнул в ответ.

- Она-то и должна была через определённое время перебросить тебя в сферу анти-времени.

- Какого ещё анти-времени?

- Не важно! Торр и Шейхи хотели, чтобы ты, когда сядешь на Трон, оказался между пространственно-временными пластами. Они, в результате, этого добились. Только вот ты в этот момент был не на Троне... Вобщем-то, они и тут не растерялись: дервиш, насколько я понял, настроил тебя на слово-пароль и ты - о-о-оп! - Мерлин взял опустевшую банку пинна и, лёгким взмахом руки, отправил её в окно. - Исчез! Сбежал от нас в Лондоне!

Сантьяго проследил за банкой, сверкнувшей на солнце золотым покрытием. Рама подсвистывал мелодии из приёмника.

Почему так? "Почему так? " - проявил солидарность голос изнутри.

Почему все так спокойно могут использовать его? Как будто он не человек, а обычный носитель, дискета... Он же, в конце-то концов, может влиять на весь мир! Ведь может?

- Послушайте... - он машинально потёр лоб, за которым всё и пряталось. Юрг'га была права: синяк практически исчез и совершенно не болел. - А вот вы говорили что-то о том, что я не могу менять реальность сознательно...

- Конечно не можешь! - твёрдо сказала девушка.

- Не можешь, - согласился Мерлин.

- Представляешь, во чтобы всё превратилось, если б мог?! - заметил Рама. - В том-то вся и штука, что Носитель ничего не подозревает о Заряде. Это - залог стабильности мира.

- Тогда ведь получается замкнутый круг! - Сантьяго пытался себе это представить. Хоть приблизительно. - Все вещи и все люди у меня в голове, в этом вашем Высшем Заряде, но, в то же время, - они все влияют на его существование и развитие! Влияют извне!..

- Ну, Заряд не совсем наш, - немного обиженно сказал Рама. - Да и круг не совсем чтобы замкнутый...

- Без сомнения, люди влияют на Искру, - подключился Мерлин. - Если хочешь знать: когда люди полагали, что земля плоская, а небо - купол над нею, то так оно и было на самом деле! Потому что так думал и Носитель. Когда же родилась идея, что планета круглая и летает вокруг Солнца - оп-ля! Возникла Солнечная система...

Мерлин поднял палец и глянул Сантьяго в глаза.

- Но это не замкнутый круг. Это, скорее, лента...

Песня на радио оборвалась, не доиграв.

- Мы прерываем программу, дорогие слушатели, - заговорил возбуждённый голос, - чтобы сообщить сенсационную новость...

Рама, Мерлин и Юрг'га затаили дыхание. Де Ильяс невольно тоже.

- Приблизительно полчаса назад спутники зафиксировали движение на вершинах египетских пирамид, - продолжала радиоволна. - В настоящий момент все, кто находятся поблизости от этих гигантских сооружений, наблюдают смещение верхней части у каждой из них. Никаких официальных объяснений пока ещё не поступило. Наш корреспондент вылетает в Египет, мы с нетерпением будем ждать от него вестей из первых рук... Друзья, весь мир на пороге...

Троица посвящённых молча посмотрела на Сантьяго. Потом - друг на друга. Сантьяго посмотрел вперёд, на дорогу, убегающую по равнине. И на то, что замаячило вдалеке.

- Опаздываем!!! - взревел Мерлин и спихнул альбом с колен под ноги.

- Ничего! - Рама поднажал на педаль скорости и джип, плюс ко всему, замотало из стороны в сторону. - Наши камешки ещё на месте!..

Марта кусала губы. (Всё время хотелось назвать её Мартой).

Далеко впереди виднелись расставленные кем-то давным-давно глыбы Стоунхэнджа.

Голос из внутренних глубин выступал, в последнее время, в странном согласии с самим Сантьяго.

Слишком долго его как пешку двигали с одной клетки на другую. Причём - то как белую, то как чёрную. А то - как красную, или зелёную... Мир - в его голове, чёрт возьми! Он может рассчитывать, по крайней мере, на достойное к себе отношение.

Это минимум!

На самом же деле: хоть он и не посвящённый, он - Носитель Высшего Заряда. Он способен разобраться с этим.

Сантьяго, впервые за сумасшедшие сутки, почувствовал себя полным сил и решимости. (Правда, если бы он сказал об этом Юрг'ге, та бы объяснила всё своим препаратом).

"Поларисс" в облаках пыли мчался к каменным колоннам. Мерлин и Рама увлечённо ругали дороги. Юрг'га нервно сжимала кулачки, то и дело поглядывая в окна. В ботинке давно причинял неудобство какой-то камешек.

А эти трое?! Тоже хороши! Чего они, интересно, хотят на самом деле?

Хватит с него!..

Он не намерен больше слепо следовать за кем бы то ни было.

У Сантьяго распрямились плечи. В глазах лучилась сила, сияла воля. Пальцы нащупали в ботинке причину неудобства и вытащили, наконец, наружу. Это было какое-то зёрнышко.

Джип затормозил и троица посвящённых радостно закричала, увидев, что столбы Стоунхэнджа на месте и, по-прежнему, стоят по линии спирали. Де Ильяс усмехнулся про себя: сначала они должны будут рассказать ему, что делают. Что делают на самом деле... Избранник машинально очистил зёрнышко от кожуры.

Все на мгновение оцепенели. Когда стих мотор, стало слышно, как в небе над ними стрекочет вертолёт. Четверо путешественников высыпали наружу.

По дугообразной траектории к дольменам спускалась механическая стрекоза. В тот момент, когда летательный аппарат пронёсся над автомобилем, что-то выпало из его кабины. Малюсенькое и белое.

- Да забейся их чакры!!! - заорал взбешённый Мерлин. - Подавись они рунами, нетопыри бескрылые! Гомункулусы недоделанные!..

Он задрал рукава куртки и соеденил перед своим лицом кончики пальцев обеих рук. Юрг'га открыла багажник машины и наполовину закопалась туда. Рама качал головой, улыбка его стала заметно грустнее.

- Хотят перехватить тебя, гады... - сказал он писателю.

На крышу джипа упал бесформенный маленький комочек. Белой жевательной резинки. "Сол..." - пролетело в голове Сантьяго. Он набрал воздуха, чтобы сказать Раме всё, что думает по поводу всего. Сжал зубами очищенный орешек.

Вертолёт неловко приземлился. Между ладонями Мерлина засияло зеленоватым. Юрг'га вынырнула со спотсером в руке. Рама засунул руки в карманы кожаных штанов и, движением головы, сбросил шляпу на спину.

Над Стоунхэнджем появилось синее свечение.

- Посмотрите-ка! - завопил Мерлин и расцепил пальцы.

Повисший над камнями свет расползался всё шире.

Все трое посвящённых разом обернулись к Избраннику.

Тот, оторопев, разжевал орех.

Приятный вкус...

- Что.. - проговорила Юрг'га, бессильно опуская оружие. - Что ты... Что ты делаешь?!!..

Он проглотил миндалинку.

Волна дрожи прошла по земле.

Двое, выбравшиеся из вертолёта, не удержались на ногах и смешно упали. Мерлин схватился руками за голову. На лице было нарисовано отчаяние.

- Он... - прошептала девушка безнадёжно. - Он же... съел... критическая масса...

Рама расхохотался. Ему пришлось схватиться за джип, чтобы не свалиться при новом приступе дрожи у земли. Краем глаза Сантьяго увидел, как упали два громадных столба из камня.

- Ты!.. - смеялся Рама и шляпа подпрыгивала у него за плечами. - Ты съел миндаль?!..

Земля мелко, но уже непрерывно, тряслась.

Парочка новоприбывших что-то кричала им и отчаянно жестикулировала рядом с вертолётом, заваливающимся на бок. Понять их было уже невозможно: где-то за горизонтом нарастал глухой безысходный гул. Три пары глаз сошлись с немым укором на Избраннике. Тот сглотнул слюну.

- Санти... - слабо пролепетала Юрг'га.

Мерлин молча терзал кончик бороды.

Синее свечение охватило каменную спираль разваливающегося Стоунхэнджа уже целиком и подбиралось теперь к лежащему вертолёту и двум его пассажирам. Землю трясло уже так, что джип начал подпрыгивать на аммортизаторах.

Что-то огромное, тёмно-синее поднялось на горизонте. С западной стороны. Стороны Атлантики.

Мелькнула дурацкая мысль, что на самом деле он сидит сейчас у себя в квартире, в Лондоне. И все последние сутки - просто галлюцинация от большой дозы миндального порошка. И значит в любой момент...

- Знаешь, Сантьяго... - Рама перестал, наконец, смеяться и грустно глянул писателю в глаза. - Тебе-то что, с тобой всё равно ничего не будет. Что может случиться со Старейшим?.. А вот...

Колоссальная океанская волна обрушилась на джип, на Стоунхэндж, на Лондон, на Англию. Навсегда погребая под собою остров.

Всё кончилось.

И всё началось.

Где он находился? Да и находился ли?..

Каким-то образом он видел свою прошедшую жизнь. Она представлялась как некий цветной узор, паззл, собранный им самим из кусочков встреч, разговоров, мыслей, поступков и бесконечного количества виденного.

Ничто в картинке не было лишним.

Ничто не было случайным.

Ведь и последние события показали именно это. Взаимосвязь всего со всем. Любая мелочь развивает узор дальше. Любое незначительное действие меняет его структуру.

И узор становится либо насыщенным, либо нет. Либо красивым, либо уродливым. Либо законченным, либо оборванным.

Либо самоценным и, в то же время, вплетающимся в Узор из узоров. Либо - бессмысленным и бесполезным.

...Поднявшийся вдруг ветер расшвырял мозаику образов.

...А в какой-то момент (времени?) ему показалось, что он просто-напросто персонаж. Персонаж из текста. Герой идиотского рассказа, написанного неизвестно для чего.

И что он сам, все его поступки и переживания, всё это - не больше, чем набор букв и слов. Набор знаков.

Знаков?..

Это стоило обдумать.

Обдумать? Он может думать?

Думает, следовательно...

- Ну вот, наконец-то! С ним всё в порядке. Он вернулся!

Чуть приоткрыв глаза, он изучал мир вокруг себя.

- Милый! - Марта склонилась к его лицу. - Я так рада, так рада!

Он недоверчиво приоткрыл глаза пошире.

- Вот и славно! - удовлетворённо сказал доктор, изучив его лицо. - Кризис прошёл. Он выбрался из бредового состояния. Теперь всё будет нормально!

- Санти, дорогой! Ты слышишь?!

Он открыл глаза окончательно. Мир был на месте, Англия была на месте, Марта была на месте.

- Марта?.. - спросил он.

- Конечно я! - просияла девушка и по её щеке скатилась слезинка радости. - Я принесла тебе твой любимый миндаль!

(система символов > система буквенных знаков)
(декодировка)
/Старейший-матрица-1/: - Ничего не вышло! Третий Старейший пропал окончательно...
/Старейший-матрица-2/: - Похоже на то... Придется изолировать и уничтожить его заряд, чтобы дать место новому. Мы же не можем без матрицы-3... А что, собственно, произошло?
/Старейший-матрица-1/: - Типичная "импульсная делокализация". Он попал в Полярис-импульс, в результате выдумал и создал себе материальный мир с планетой под названием "Земля" и миллиардами мыслящих физических существ на ней, сам стал одним из них... При этом, конечно, потерял реальные ощущения и память Старейшего.
/Старейший-матрица-2/: - Надо утолщать коконы, отражающие Полярис-импульс. Иначе... Кстати: ведь Третьему должен был помочь код-вирус...
/Старейший-матрица-1/: - Да, он уже начал было выбираться из того псевдо-мира, мы проектировали ситуации все нелепее и разрушительнее... Ничего не подействовало: в самый последний момент Старейший-3 вернулся к началу... Боюсь, действительно придется уничтожить... Впрочем... Может дадим ему еще один шанс?..
/Старейший-матрица-2/: - Я не против. Как и в прошлый раз - пошлем символ-слово в какой-нибудь "текст"?
/Старейший-матрица-1/: - Да. Вставим активирующий знак прямо в "текст", пригодный для считывания. Запускайте код-вирус.

Что-то не так с этим текстом.

Что-то определённо не так со страницами, которые я держу в руках.

Не то чтобы с самими страницами, но собственно с рассказом, на них распечатанным.

С "Вирусом".

февраль 98.