Юрий РОМАНОВ
ЗИМНИЕ ХРОНИКИ

два расказа

Юрий РОМАНОВ - московский прозаик и поэт. Поятоянный автор Митиного Журнала

1

"Быть может, я тебе не нужен,

Ночь..."

О.М.

Зеленое к мокрому - это знакомо. Сырое к холодному - душа чаю просит.

Одежка в прорешках - орех, не орешник.

Она же будет каштан, отсюда ее гостеприимное имя. Или гость царских кровей? Хоть и не Александр.

Осень - перемены светов.

Объемы света. Тьма связыавеь. Крупитчатый воздух - еще не свет, но уже не.

В связи с оскудением 666, выставлены дополнительные источники: солнценосные деревья.

Стяжение небесного ведет к холодам. Падают плоды сефирот, ночами гулко стуча в Асию. Останется чистое противостоянье.

После поздней осени глаз.

Карагач, караган - памяти Кара-Дага. Привносим ли мы в местность, нами посещаемую, потоки и струи? Установить,что привносим: специальное место для проливных дождей - это всегда с нами, и если есть где в окрестностях страны туча, ее траверз проходит над нашей головой, закрывая солнце.

Дыни - желтое, осень. Арбузы - летняя зелень.

Слабо пахнет кладбищем. Наши любимые улички, стиснутые старинными кирпичными заводами, в пелене воспоминаний ли, дождя.

География совпадений, покрывающая места, изученные в прошлой жизни.

Любуясь букетом из трех веток карликовых помидоров. Красные хризантемы, пахнувшие зимой. Шикотан, Итуруп. Откуда взялась японская тема?

Нынче мы повторяем начало века. Но без того воодушевления.

Девичья топография: после мостика до калитки, мимо музея и вглубь.

- Признаюсь, это вполне исчерпывающая информация, но мы склонны к излишествам - так все-таки вправо или влево после того, как?

Личная география: места, связанные с переживаниями, вычеркиваются из памяти.

- Сравнять бульдозером?

- Шар озера? Нет, оно просто пусто, и хочется закрыться в скорлупу своего мира - внутри все интересней и богаче.

- Закрыть себя тьмой, покрыться смертью?

- Когда охватывает меланхолия, когда нет человека, кто оказался бы единственным.

2

"Меланхолия особенно распространена среди лиц, занимающихся бальзамированием собак".

Почти непосильно: найти все в одном. Нас много и мы с излишками. Устремленность в одного гасит сиянье, ровное для всех. Туннель, клиппот. Сворачиваются на ночь, спят сами с собой.

Речи, исчезающие в безвестности. Ловитва молчанием и улыбкой.

С бесстрашной улыбкой говорить вещи цинические:

- В сущности, выбор любимого - поиск врага, на которого списываются все собственные несчастья.

- И назвать это безответной любовью.

- Если жить только в жизни. Почему бы не делать усилия, наращивая самого себя, независимость от отношений, ведь сердце - погибель.

Но телец - это вечная жертвенность.

Двоящаяся рама разговора: не забыть, что эта жизнь тебе не принадлежит, канет только добровольно сказанное согласие на.

- Мне мама запрещала произносить некоторые слова. Я не могу раздвоиться.

Ведь мы неизбежны.

- Добро обнаруживает себя сразу. Долгое общение выявляет лишь несовершенства.

Ненавидеть время, которое "лечит".

- Но кто говорил, что запоминается лишь незавершенное, не уход мучит, а недосказанность?

Наш символ вечности - стекло, аптечные пузырьки прошлого века. Нищета нашей истории - в отсутствии добротного наследства. И вообще: история нам надоела - у нас уже было все. Нам пора превращаться во что-нибудь заурядное, в человека, что ли.

Помнящего яблоко с вегетативного потомка яблони, осенившей Ньютона. Вещность истории впечатляет. На лестнице музея обугленных холодом стволов редкостных растений.

По разлуке утопая смеркающимися глазами в душистой хвое вечнозеленых.

Появляясь, как тать: в ночи. Думалось - не шелохнув свечи. Не показав восторга неожиданностью встречи. И разминуться во времени, похищая пространства.

Ведь возвещено было во сне выпавшим зубом, точнее (ближе) - портретом, разбившимся вместе с рамой, неведомым рельефным лицом.

Толкование однозначно - потеря друга, но кому принадлежит честь? Все мы наперсточники.

Ведь как происходят встречи? - среди искренних пробудит чувства самый открытый, самый беззащитный.

Стеснительность, как сознание огромности жизни, наполненности каждого слова весом смыслов.

Робость - твердая воля к обоюдности, отрицание агрессии своего. Бывает скромность, рядящаяся в незаметность и робость, одетая в неотличимость развязности, и первая драгоценней простым покровом.

Плерома простоты.

Эти разговоры, остороные до немоты от набегающих волн безмерного.

Почему тишина окружает сновидца? Он должен сам - без оглядки и проводника - пусть это даже Гермес крылоногий, а сзади - возлюбленная, - пройти к откровению.

- У нас откровение всегда среди битвы. Бхагаводгита. Оттого, быть может, мы что-то не так расслышав, не так и не то творим.

3

"Но я та, кто во всяческих страхах, и жестокость в трепете".

Прошелестев схими губами свои телефоны. Не обнаружив себя среди других, чтобы не встревожить чужих привязанностей.

Обретение друга - обретение будущего. Потерять друга - вернуться в вечное настоящее и тосковать, хотя бы до этого все было впору.

В душе разверзая зазоры.

Ночью снить об американке, устраивающей отели на бывшей родине. Днем грезить об глазах цвета поздней осени.

Ночь консерватор! - если снится лишь то, что было. Когда хочется того, что будет - ты!

4

Волосы - ночь, золото одежд, тело струится.

Воздух родитны, шершаво застывающий на вдохе, входит все глубже, вот мы почти уже и свои.

В столице нет наций - всех сплачивает единый язык. Но из количества людей различать смуглое братство. Знать их тела, не осязая даже взглядом.

5

В проникновении в душу другого имя исчезает, остается ласковое прозвище или просто - "ты". Мирские инициации. Стать Абрамом, стать Хлоем, Trans-world. Пересеченье границ в ночи.

Во всеоружии браслетов, перезвякивающихся с цепочками, на которых подвески - числом семь.

6

Они такие же и совсем другие, у них все наоборот: серебряный Юг и золото Севера. А самое распространенное дерево - лирное.

Балерун Бежара, возлежащий под огромным зеркалом, как микеланджеловская Ночь. "Быть может, я тебе не нужен..."

Она садится в постели, задумываясь над тем, что произошло. Ее размышления фундаментальней: она - о бытии.

Всплыли его слова: "меньше всего - как женщина". А портреты их на стене - встать в их ряду? "Я наращивал им их судьбу". Но ты повернула меня к себе забытому".

Зеркало дождя.

7

"Произведение, как двойное зеркало. Спина к спине".

Опять Висконти, но уже "Людвиг": лучше умереть, чем помешать возлюбленному исполнить царственное предназначение. Или иное резюме: лучше яд, чем сойти с ума (вселить в свое тело другого).

Желание чистоты рождает тиранов.

8

"Пучки травы и высохшие стебли

украсили - мы скажем - захламили

углы каморки..."

Док, затерявшийся в прозрачно-белых ясенях, окно, заставленное жасмином и олеандром, стены в лаванде, мяте и череде. Маринованный чертополох XIX века.

Так душа выбиралась из Египта ночей - в страну с молочными берегами.

9

Долго привыкая к "карликовым голосам" в телефонной трубке. "Что звук? - шестнадцатые доли..."

Невозможность читать что-либо, что не совпадает.

Вся наша литература - песнь безнадежности. Реализм психической - потусторонней жизни.

Как долгую повесть читать казначейский билет 1909 года.

Настроение быстрей мгновения погоды.

Выбегающее краткое солнце вызывает приступы острой разлуки.

Почему это всегда начинается в холода, в мокрое? Ближе к рождению?

Разлука - внезапная птеря скорости: пропадая в пространствах.

Почему же любовь особенно ощутима в недостаточности, почему в не в избытке? Нам чужда сытость? - сколь замкнуты сытые любовью. Полные чаши. Не выплескивающие лишку. Избыточествование же ведет к творению сосудов. Тьма - вот то новое, что возникает в Творении, ибо свет - форма совершенного Создателя. Творится же лишь несовершенное.

Ты будешь знать все, что с ней происходит, на расстоянии - об этой муке мечтали влюбленные?

Мы не боги. У нас ничего само собой не происходит - все имеет причину в другом (человеке).

Но боги тоже подвержены карме.

- Вот и пускай. Мы-то прикрыли множеством Триединого.

Дело об обожествлении себе подобных.

- Пусть ангелы и архангелы размышляют, почему лишь человек завершен и имеет власть над ними.

Потому что он - текуч, а они неподвижны.

10

"Таким образом добро вытекает из зла".

Чем ближе к северу - тем упорядоченней ходят люди по улицам, что по душе быстроносящемуся "скорпио".

Радуемся ли мы улыбающимся людям или всюдошнему сиятельножелтому? - Мы счастливы цветным многообразием.

Определить ее воплощение: сухой жар (тепло, ощутимое на расстояньи).

Для того, чтобы чувстввать на расстояньи, надо побывать в том городе, с которым интимно связан. Или это зависит от вспомянутости по тебе?

11

"Этим всем нужно обладать, а не читать, как не читают женщину, а обладают ею".

Нам не даны прогулки в золоте. Византийские небеса империи разорваны скоротечными грядками облаков. Сдвинулась твердь цвета подмышки зверя.

Скоропостижные небеса.

Испарения чувств: туман мнит себя цветом. Проекции предметов, тянущиеся шлейфами ввысь, за.

Эйдосы недоделанные.

В решетку императорского сада вплетен страстоцвет. Храм, осененный тройным золотым орлом - не много ли?

Не Рим уже, а Иудея чувств.

Связанность чувств и их неразрешимость в поступках. В зависимости от того, кк. Слишком много отношений, рефлексий. Рефлексов, бликов. Шар, зеркальный внутри. Где же тот луч света!

Сервилизм отношений убивает независимость. Свобода от чувств дает скорость, а она распрямляет.

- Как вам понравились наши друзья?

- Наполовину - одни из них красивые, у них длинные руки, другие никак.

Вспомнить некий рассказ про беззащитность: едва познакомившись, молодой человек проводил девушку до дому и дальше, просто не слушая ее возражений. Так что наутро она увидела на подушке рядом чужую голову. Так и назвала его - Голова. Лицом-то красивенький, вот только руки короткие.

- А у вас тоже длинные руки.

Обрадоваться двусмысленности.

12

"Я просто уступаю, как душа всегда уступает телу, особенно чужому - от чистейшего презренья, от неслыханной несоизмеримости. В терпении и негодовании растворяется могущая быть боль.

Недостижимая в своем молчании. Непревзойденная.

13

"Мы больше догадываемся, нежели знаем".

14

"Теперь мы видим как бы сквозь тусклое стекло..."

Разгуляться на снах:

будучи мальчиком в гареме восточного деспота, она беспрерывными усильями ставит себя в независимое положение, так что его-ее никто из прохожих не осмеливается пинать, как остальных прислужников, выстроившихся на лестнице. Поворот: она видит стремительную летающую тарелку, разбрасывающую изумительное сияние счастья, праздника. Уменьшаясь, та летит ей прямо в руки и упархивает опять. Когда вдруг карликовые мужики бьют по тарелке ногами и она рассыпается горстью искр, лютиками, вянущими в горестных ее руках.

Другая сновидица этой же ночью бьется с первой - за отторгнутый у нее сон?

"Help me to help you..."

И на следующую ночь ей снится:

не нашла дороги, то есть того места, где всегда было хорошо. Это когда навещаешь знакомые по предыдущим снам ландшафты, улицы, но никак не можешь прийти туда, где хорошо. И вот, на знакомой улице она увидела неизвестный дом, старинный, с обшарпанной, но роскошной парадной, красивой своей ветхостью. Вошла и раздвоилась - одна поднялась на лифте, другая по лестнице этаж на шестой. И вошла-вошли в большую залу, полную старых знакомых, но нет чувства радости - может быть оттого, что она смотрит глазами человека, который незримо с ней? - все они такие неинтересные, лучше уйти. И повернувшись, видит огромную картину, где в правой - большей - части тщательно выписано парадное крыльцо этого дома и часть лестницы. Слева же, обрезана рамой - шикарная лестница в красных коврах, золото балюстрады, и так жаль что не видно, куда же она ведет...

15

"Я просыпаюсь и не вижу ничего".

Недоумевая на бодрящихся с утра сигаретой. У них другая вера, кофейная.

Столица разбросана, как чувства - у нас сложные отношения с провинциями - с той же Америкой, - мы прошлые, а хотим стать будущим.

Сытость собой оставляя другим: есть авокадо и киви, страдая от невозможности их переслать в город имени трепещущих глаз.

Это правда, что душу хочется положить в единственное место, в одного человека.

Хризантема на окне дала три цветка - нас опять трое?

Болезно - раздел территорий: лишний источник тепла. Закрыться внутрь. Ясень сник, картас заболел. Болезнь отбрасывает.

Будто осень сама по себе не разлука. Пучина, настигающая посвящаемого как рыбу вод. Понять - взять в себя и это.

Память, обегающая запретную зону: она.

Давно забытое качество: духовная осязаемость мира. Красивый человек - когда изнутри светится.

Подрагивая резких звуков.

- Будто вы музыкант.

Трепетание жеста, когда ее касаются струны невидимые.

Слух - слишком животное, живое да еще в движении. Зренье - в неподвижности круглого времени, возвращающегося в самое себя через исчезновенье. Наглядность ухода и возобновленья. Атрибут ушедших.

Слух - безвозвратен.

Они прибывают сюда на "ауди".

В "Гермесе" распустится словесное дерево сефирот - имени Трисмегиста. И в изъяснении сосудов Творения вдруг признаться в любви.

С каждым днем все отчетливей: убирая излишки зеленого: золото на черном. Поздняя осень империи. Картина имени наших глаз: мерцанье золота в коричневом.

Конечно, пейзажи - ландшафты души.

Вечерами такой туман, что капает с ветвей - долждивый плач последних мужественных, тополей да ильм, свернувших листья свои трубочкой.

Но вот и они обрушили листья свои как тень.

16

Итак, мы покинули "сверкающую оболочку воды, плоть земли, соленое море. Пресные источники - глаза распахнутые вселенной" их тоже покинули мы.

Ради снега и света?

Безвременники - форма белая - падающие навзничь нестройными рядами в ночной битве с заморозками.

- Чем заняты растения кроме того, что они славят Господа?

- Сад - это отовсюду огороженное место: небо, и цветы - это звезды, деревья же это Солнце. Луна, облака.

17

"Если это не сад - разреши мне назад,

В тишину, где задуманы вещи".

Поэзия кончается, когда из области предположений переходит в утверждение.

Сумма.

ЦИТАТЫ:
1. - "...и вечно молодым" И.Анненский.
2. - Ломброзо.
3. - "ГРом. Совершенный ум".
4. - Г.Климт. "Юдифь".
5. - Ю.Р. "И все-таки этот свет".
6. - Ю.Р. "Из жизни маргиналов", "Воллюст".
7. - Толстый. "Транстарасконщина".
8. - В.Кривулин.
9. - В.Набоков. "Что как-то раз в Алеппо". О.Мандельштам.
10. - "Зохар".
11. - О.Фрейденберг, переписка с Пастернаком.
12. - М.Цветаева.
13. - О.Фрейденберг.
14. - 1 Кор. 13:12.
15. - из фильма "Апокалипсис".
16. - Р.Штайнер.
17. - О.Седакова, из сб. "Клязьма и Яуза".


ЗИМНИЕ ХРОНИКИ

По утрам ярятся жидки на балконе, каркают в окна вороны. Чтобы отделить просыпающегося от сумерек языка, родственного льду и неотделмого от тишины.

Впадая в белые небеса и дома, прокричаться в сугробы, приходя в сознание.

Одним рывком с закрытыми глазами стараясь впасть в бытие.

1

Белый пейзаж - место преодоления границ.

Мы видели красноватые шары с червоточиной внутри, не осознав их как тела ауры, подозревая их внешними.

Погребенные в тяжкий воздух, они виднелись лишь краешком, как бы тарелкой. Их тело, как айсберг, было поглощено теми, кто летает из снов наяву.

Летающие сферы Махабхараты, вселенная, свернувшаяся свитком, пестрым Алефом. Светящаяся полусфера, вспыхивающая перед землетрясением над землей огромным куполом.

Перегруженный мертвым знанием спящий разум истекает вовне светящимися зелено-желтыми квадратами, разлинованными в прозрачные детки-клеточки. Они взмывают и видны уже как два радужных столба, просияв серебром, проглочены правым.

И опять мы думали это там, вовне.

Это так же пугает, как увидеть своего двойника: понимаешь, что это не ты, но остатком сознания, когда все тело твое движется само по себе невдалеке.

Эти манифестации сверхъестественных существ, требующие от встретившего разгадать смысл жизни: кто ты есть, тело или...

Нам бы прекратить историю, а мы все мним себя европейцами, отдыхающими во сне. Тогда как архаичный человек только в трансе и безупречен.

Она была почти красива, эта зима. Ежеденно поновляемые поля снегов с желто-песочными дорожками.

Пока не скомандовали времени назад. Вернуть светлое будущее. Овладевая темным временем посредством кровавых пространств.

Вялость и снулость замерзающего: Люцифер во льду Коцита, поджариваемый огнедышащими недрами.

Смерть таинственна для тех, кто не привык пользоваться ею.

Выживание напропалую освобождает связанные традицией миазмы, облекая в плоть пребывающих вне Света собеседованьем с ними.

Зима - такая тьма, что даже сверкающий снег не убеждает.

В темноте, да без обеда. Яблоки на снегу. И холодок все бежит и бежит за ворот, когда с минимальными потерями среди гражданского населения армия занимает города родины.

Мы так часто говорили, что сочиняется лучше всего в жестокие времена, что политики, не моргнув глазом, приступили к реставрации метафизической эпохи.

Тринадцатого отмечать вдвойне: новые жертвы и старый новый год.

- Если какие-то римские легионы разметали один народ на целых два тысячелетия, то что говорить об империи, которой некуда от себя убежать, и она бродит на старой закваске, перемешивая нации до полного их растворения.

Когда же мы освободимся, наконец, от истории, изегнув написанных нами же тоскливых сценариев? У нас все было. Новизна утомляет.

Наше военное искусство - тупая сила братства навек. Урвав ломоть в большой заварушке. Наша этика: жертвы сами виноваты. Наша логика: не дразни вооруженного человека. Наша воля к свободе раздвоена неспособностью выбора, беря во внимание то, что и рядом не лежит.

Отхватывая райских пирогов жирными кусками.

Невзирая на то, что здесь даже скульптурные ангелы протестуют.

И бастуют служба погоды и музеи.

Прощай прорицатель, лепетание страсти, песнь.

Никогда еще за все время TV не показывало столько развлекательных программ такого качества.

2

Лгать нужно столько, чтобы люди подумали: столько лгать ведь невозможно.

Реанимированные киноленты, где все еще играют покойники.

В целях национальной нравственности использовать голую девичью попу для рекламы "666 сеунд", после чего закопать ее обладательницу в землю.

Он пришел выполнить волю пославшего его. Испить огненную чашу, чадящую факулами в ночи заветной цифрой?

Вызывая огонь на себя. "ОНи ведь считают, что Бог на стороне коренного населения".

Между тем как колдун в морге заклинаньями поднял мертвеца, но истощившись, уронил его далее тлеть.

Народ, заговоренный двумя лжепророками, думать позабыл, что обретение мощей св. Серафима Саровского было возвещано к великой битве с Противником, который не переступит лишьочерченное святым пространство монастыря.

Ранним утром старушка шла за кефиром, навстречу трусцой молодой человек, не говоря худого слова, бьет ее и насилует.

К соседке по дому скоротать время с ребенком пришел молодой папаша. Чтоб не скучать, распил водочку, потом пивко. Перепил. Прокусил руку хозяйке, потом залаял на собачку и прокусил той бок. Притомившись, рухнул в сон.

Упали ворота и придавили человека.

Люди хотели взять водки, человек продавал задорого, они ему вылили в глотку всю бутылку и, отрезав уши, заставили закусить.

В кинотеатре после сеанса обнаружили повесившегося пожилого мужчину.

Выпивал гость с хозяйкой, и когда она уснула, ударил ее головой об спинку кровати, отыскав плоскогубцы, вырвал золотой зубной мост. Проснувшуюся восьмилетнюю девочку задушил шнурком, изнасиловав.

Спускаются по веревке с крыши пятиэтажки, поднимаются по балконам на этажи в целях грабежа.

Поссорились две 80-летние старушки, одна оказалась проворней и задушила подружку простыней.

Ударил вошедшую в квартиру женщину ножом, потом отрезал руку, голову. Почти старик.

На приеме у зубного врача скоропостижно скончался парень.

Свекровь спросила, куда делись чашки, женщина психанула и, закрывшись в комнате, перерезала горло сначала своему четырехлетнему сыну, потом двухлетней дочке, после себе.

Повесились мать и дочь.

Молодой человек повесился в беседке детсада.

Мужчина пил чай и вдруг умер. Так и просидел за столом четыре года, мумифицировавшись, пока соседи по коммуналке не спохватились.

Упала стрела подъемного крана, раздавив проходящую "Волгу".

В больничной палате молодой крепыш поссорился с занудным стариком и задушил его прямо в постели.

Папа поссорился с сыном второклассником, тот, проревевшись в туалете, снял с бачка крышку и, подкравшись, сильно бьет отца по голове. Насмерть.

Двое дерутся прямо на проезжей части улицы, машины шарахаются, но вот один делает рывок в сторону и тут же попадает под грузовик.

Подростки останавливают патрульную машину и начинают бить сидящих в ней милиционеров. Те не сразу дотягиваются до пистолетов. Звучат выстрелы.

Под предлогом ремонта сняли и унесли мраморные плиты в метро. Так же поступили с дверцами лифта в гостинице.

Пассажир повздорил с шофером и рубит того топором.

Водитель автобуса изнасиловал водителя трамвая.

На пустых дорогах одинокие собаки изображают понурого волка.

Упрощение перспектив: не вглубь, но в доль.

Озирание ночных заголенных просторов: эти мириады светов вверху оттого, что нет им надежного Дома. Как далеки мы от двух-трех зерен золота внутри нас. Запустенье пустыней.

У властей особое восприятие перспектив: объективное.

Пространства, огороженные на твоих глазах, как бы невесомы. Но неизвестные территории всегда безвыходно загромождены.

Стихийно возникающие помойки.

Готические сугробы под косым жарким солнцем.

Женщины, как и вербы, первыми чувствующие весну, вспыхивают жемчужными темечками.

Весной была открыта Америка, Дант начал "Божественную комедию". Мильтон - свой "Рай", и он же признавался в "Латинских элегиях", что зимой его муза бесплодна.

Когщда каждый день был приращением будущего, внезапно отжившее прошлое съело трупными пятнами разноцветный пейзаж.

3

Но мы еще живы, мы еще держимся.

Наш ответ незамедлителен: мы должны быть умными и крутыми. Если мы не сможем перехитрить пустоголовых роботов вроде наших начальников, то нам лучше возвратиться в школу для доработки. Мы имеем дело с морально-умственными пигмеями. У них нет шансов.

Такова традиция: посвящение в независимость через кровь.

Ритуальные инициации огнем и ножом.

Мы черны в трауре - в другом же мире наши одежды белее лилий. Красная левизна агрессий поглощена правотой сознания.

У них регулярные зимние беснования, но их запретит непреложность Великого поста. Черны лица красных, белы лица духов. Красный восток, белый запад, черный север.

Со смертью белого оживает красное и надвигается холод.

Мы не взрослей Древнего Царства: идти вперед - не значит двигаться вслед за палкой в руках.

У мужчин со смертью белого оживает творящее подсознание.

У женщин - выживание навсегда.

1. - П.Э.Гале
2. - Геббельс
3. - последние слова диктора литовского TV

февраль 1991