Инна Нарайкина
ПОЭТЫ ИЗ ТАРТУ

Мне показалось, что легче всего познакомить вас с тартусскими поэтами, взяв у них интервью - пусть сами себя и представляют.

Но поэты убегали от вопросов или говорили приблизительно так:

"Я, Евгений Алексеевич Горный, родился 25 апреля 1964 года. Печатался в журнале "Радуга". Учусь в ТГУ на филологическом факультете. Первое стихотворение написал, когда не умел писать. Стихи люблю писать в компании, чтобы вокруг говорили, спорили, смеялись - я сижу, пишу, потом всем читаю. Слово вообще и слово поэтическое в особенности мистично и магично. Слова переструктурируют действительность - в этом магия, слова приходят сами - мистика. Художник - медиатор, и чем он более медиативный, тем он лучше творит.

Я увлекаюсь женщинами. Но не могу ложиться с женщинами в постель, если не возникает душевного контакта. Я сторонник лесбийской любви, не отрицающей гетеросексуальную любовь, а являющейся подготовкой и аккомпанементом последней".

Вот маленький рассказ о себе Жени Горного; мне не хочется утруждать внимание читателя чтением еще двух интервью, двух других поэтов. Три поэта из одной никому не известной тартусской тусовки. Сидят люди по конуркам в доме Palsoni, 14, пишут стишки, а потом собираются и читают их друг другу. Литература для них основным делом не является - это не профессия, а скорее быт, быт бытийственный. Охарактеризовать эту тусовку в целостности невозможно, т.к. все пишут очень разные вещи. Они филологи, свободно играют всем тем, что им известно, выдумывают новые штучки. Программ нет. Для развлечения писались манифесты, но это - самостоятельные тексты, и метаописательными не являются. Люди вместе, поэтому и возникает взаимовлияние. С другой стороны, люди все разные и гордые. У Горного рыжая, противненькая, реденькая бороденка, над которой все стебутся, он уже привык, т.к. человек он не злобливый, но злобный: никогда не знаешь, что от него ждать.

Однажды Попов пришел к Горному в гости, а у Горного женщина сидит. Она сидит в неглиже, а Горный ей о богочеловечестве трактует. А Попов снял эту бабу и оттрахал. А Горный написал тут же стихотворение - он пишет лишь в компании, не в одиночестве - и посвятил его Попову. (Найдете это стихотворение в подборке).

У Попова рыжая борода, но она густая. А самая большая и красивая борода - у Пильщикова. И Пильщиков из всех самый умный, его посылают от университета в Италию учиться, но стихов он давно не пишет.

ЕВГЕНИЙ ГОРНЫЙ

Chanson sans amour

I

Сквозь полночь, толщу причитаний
лучи косые солнечной фортуны
приходят к нам на комариных
ногах, неся оргазмы милым,
рефлексию, печаль и клетки
для наших подоконных воробьев.

II

О спины цвета розы, эти
чащобы порождающего тела!
Как сакс искристый вы непостижимы!
В вас водятся кикиморы и змеи,
мохнатое и бежевое эхо, -
но нас манят болотные огни.

III

Пора проснуться не настала -
должны мы есть, играть и гнуться
(немыслящий тростник есть только палка),
искать окурки в шляпе и карманах,
и, взмыв над городом Икаром,
смотреть в свои закрытые глаза.

IV

...и размышлять во сне о смерти,
об откровеньи в сновиденьи
(кровавый дождь в стакане ночи),
о белизне кита и прочем,
у моря спать, ловя рефлексы
спиною белой, как радар.

V

Взлетая, падаешь, конечно,
на землю, вольты или спину;
звучит орган и варят пиво,
и дерево, смеясь, трепещет,
и в черных улицах дерутся,
но только не понятно почему.

VI

Мир тупо лупится на совесть,
уставшую плясать под неза-дудку
икон, завхозов, уст и партий
в мятежной гари паровозов,
которых нет, они на свалке,
и школьники едят металлолом.

VII

А глянешь в зеркало - подругу
там не увидишь, хоть разбейся:
товарные вагоны плавно -
груженные мукою и цементом -
с курлыканьем поднявших к чуду-юду,
собой закрыли круглый горизонт.

VIII

Свинцово небо как подмышка,
хоть нынче лучше, чем намедни,
ночные чаши облегчений
нам не наполнить откровеньем,
и мы малиновым вареньем
прозрачный красим кипяток.

1984

ДЕТСКИЕ ВОСПОМИНАНИЯ ПЕТИ П.

1

когда мне было лет восемь
я услышал на улице слово пизда
хотел спросить у родителей
что оно означает
(мы сидели на кухне и ужинали
с потолка свисала голая лампа)
так и не спросил
почему?

2

я люблю строить домики из жидкой грязи
поджигать мусор на свалке
играть с пацанами в ножички
забираться на деревья
отрывать косиножкам ноги
еще люблю ездить с папой в трамвае
смотришь в окно так здорово
мотор тарахтит

3

самое приятное детское воспоминание
как я сидел на первой парте
смотрел на новенькую учительницу
и незаметно мастурбировал под партой
*
как вдохновенно говорила она о достоевском

4

я был отстающим
и света приходила ко мне домой помогать делать уроки
(такая у нее была общественная нагрузка)
я громко читал учебник
а она залезала под стол
расстегивала мне штаны
и сосала член

*

школу она кончила с золотой медалью

5

старушка падает и панталоны мелькают
это мы с ребятами натянули веревочку

6

соседка тетя Лида
сказала родителям
что я всегда ссу мимо унитаза
(как ни зайдешь всегда лужа!)
меня выдрали
потом оказалось что текла труба
которая соединяет унитаз и бачок

7

у меня была игрушка - кот в сапогах
был еще велосипед
коту я отломал ноги
а велосипед вскоре украли

1988


Holocaust

1

Во мраке вдруг возник огонь.

Во мраке ночи вдруг возник огонь -
рвущееся сумасшедшее пламя,
живущее на ветру, как бездомный.

Циферблат показывал полночь.

Шатался ум безумный, полыхал,
как над индустриальным
городским смогом заря,

как тело с воспалением легких.

Метались тени, взметались искры.
Бежали тела неизвестных
сквозь паутину древесных душ.

Голую всем показывал полночь.

Но слепо мчались они, хрипя,
спеша не опоздать на поезд,
петляли. Вспыхнули тополя.

Аллея вела к вокзалу.

2

Люди смертны, ибо они несчастны.

В ночи подошел человек и просит огня.
Я вскричал: "На колени, несчастный!
Как ты смеешь смеяться, когда мир пылает!"

Плачь, несчастный, целуя землю!

Он ударил меня. Я упал на землю.
Он пинал меня, желал унизить.
Разбежался и прыгнул на мое лицо.

Матери наши, деревья, живьем горят.

Я хотел сказать ему: "брат!"
Я выплюнул зубы, встав на карачки, и улыбнулся.
И в страхе он бежал от меня.

Та, Кто Может Спасти Нас, поведала слово.

Ноги свои волоча, я полз, оставляя след.
Но не было никого, чтобы слышать.
Буквы, алея в небе, возвещали: "вокзал".

Как вы несчастны, смертные, как несчастны!

3

Кто выпил мои глаза, кто съел мое сердце?

Мертвые вторгаются в домы,
взламывая головами паркет,
сожженные заживо, лезут в спальни.

Та, Кто Может Спасти Нас, дала мне слово.

Вздымаясь, как рыжий осенний клен,
лижет пламя тела сплетенных
в объятьи страсти любовников.

Все, что живет и дышит, станет жаром и дымом.

Горящие, голые, крича,
выбрасываются, стеклом изрезанные,
из окон и разбиваются о мостовую.

Треща и чернея, сжимается в позу боксера мозг.

Город и поле - сплошной пожар.
Пожар пожрал пространство и время.
Нет ни времени, ни пространства.

Убийцы убившего смерть жертвы.

1989

НА РОЖДЕНИЕ АНЖЕЛИКИ

Сонет

Для тех, кто лишь в погибель в жизни верит,
Подобна явь обманчивому сну.
Их ловит тьма на звездную блесну
В морях, чью глубь сознанье не измерит.

Где низ для них, где верх, где зад, где перед?
Смешалось все, и слово рвет десну.
Здесь образ слух родит, и дрожь - весну.
Бескрайний дух запрет и меру херит.

Как светел мир, коль темной зришь угрозы
Подъятый серп! Как сладок запах розы,
Что прахом стать обречена! Лови

Блаженства миг, разнообразя позы.
Ведь смерти нет, раз есть метаморфозы.
Мы в вечности - сгорая от любви.

29.ХI.89

Вяч. Попову

Из космоса, где в вакууме светила
висят, несясь в просторах мировых, -
пеон царям из уст глухонемых
незримым, - где лишь ритм и мэлос - сила,

спустились мы, мой друг, на Землю, в зиму,
насквозь пройдя завесу облаков,
и очутившись в лучшем из веков,
в чужой стране, как в хаосе родимом,

невыразимое поем, о хоре
светил согласных память истребя,
и снова слышим лишь самих себя,
на корточках в пустынном коридоре.

3.ХП.89

1990

Возлюбленным друзьям

Вот и настал для нас последний года день.
И в миг нуля, в зиянье черной вечности,
Со звоном хрупким чаши наши сдвинутся,
Уста, желанья благ в одно смешаются,
И стрелка часовая дальше двинется.

Ты говоришь: предлог астрономический,
Пустой обряд, условность социальная
Весь этот праздник; ничего нет нового;
И звук речей, и пир гастрономический -
Забыться повод, помечтать о будущем
И ускользнуть от скуки настоящего.
Как смех - всего лишь знак, изнанка ужаса,
Так и в пустыне белой не отыщешь вех.

Но слышим мы другого звуки голоса:
Не жизнь, но смерть к безмолвию относится.
Ведь все же есть цвета на свете разные
И многоцветно мира единение.
Вино, огни и музыки играние
Есть только образ блеска мироздания.
Никто не видел Бога-небожителя,
Возлюбим же друг друга, мои милые,
Здесь, ночью смертною под небом пасмурным
И воссияем солнцем средь зимы земной!

Все пьют, смеясь. И третий голос слышится:
Лишь формы света люди все единого.
Но мы возводим стены, укрепления
Из гнева, страсти, страха и незнания
И путами привычек душу путаем, -
И вот уж тело смерти затмевает свет.
Теперь не достучишься, не докличешься.
Немые, мы живем при жизни мертвые.
Глухие, зрим бессмысленно движенье уст,
Слепые, осязаем лишь поверхности,
Опоры ищем в том, в чем нет реальности,
Страшимся призраков и им же подчиняемся,
Поодиночке гибнем, задыхаемся.
Великий Боже, что внутри нас, истинный,
Ты радость, мудрость, ты любовь, блаженство ты!
О просвети нас светом лунным, солнечным,
Нас научи глаза держать открытыми
И видеть вечный свет Одной реальности
И наслаждаться двойственными играми!

Рябины гроздья на заре как кровь горят.
И мы идем в пустых прозрачных улицах
Сквозь память, что течет в аортах времени,
И чувствуем, как жизни ток пульсирует,
И воздух утренний горчит, как ягода.

31.ХП.89

ВЯЧЕСЛАВ ПОПОВ

Intermedia

Надо мною в этот вечер
тучи нес по небу ветер
и, как старый добрый Вертер,
я о смерти размышлял,

по карманам прятал руки,
пачкал ржавой грязью брюки,
вспоминал ночные глюки,
видя в них материал

для грядущего романа
про поэта-наркомана,
что путем самообмана
вышел из лесу живым

неврастеником, растеньем
этим вечером осенним,
но с серьезным опасеньем,
что родился таковым.

Было страшно неприятно,
что теперь нельзя обратно,
что смотала Ариадна
нитку на веретено,

что в лесу осталось что-то,
без чего он - pars pro toto.
(Тропом быть - кому охота?
Страшно, - то-то и оно.)

Ах, неведомые тропы!
От Сибири до Европы
ходят-бродят протопопы
Аввакумы. Но они

Лишь расплывчатые тени
неврастеников, растений,
для кого ни на кресте, ни
в Лабиринте нет родни.

Я дождался промежутка
в мыслях, чтобы эта шутка
стала тем, что просто жутко,
просто пятнышко в мозгу.

И сказал я: "Надо мною
в этот вечер шли сплошною
непрозрачной пеленою...
Больше вспомнить не могу".

1988

7 СТРОК

Два человека идут по дороге
и разговаривают о Боге,
делят слова иногда на слоги,
а иногда - на правду и ложь.
Ночь опускается, ветер свищет;
какой-то мальчик овечку ищет,
слезы размазывает, топчет рожь.

1988



ПОЭТ - МЕЦЕНАТУ

Что ветер спел, то ветер и уносит.
А мы с тобой, как голые кусты,
стоим во тьме невидимые, видя
над мертвым полем черный небосклон.

1989

ИЗ СТИХОВ МЕЦЕНАТА

1

В далеком, белом мраморе небес,
в его дыму живом и многослойном
Бог знает чье крылатое дитя
то плачет надо мною, то смеется.

А здесь, в снегу, стоит вокруг меня
высокий лес, прекрасное кладбище.
Я ни души не вижу за его
как память неподвижными стволами.

И, трогая холодную кору,
я узнаю лишь тень своей ладони,
такой живой, что думая о ней,
не знаю - плакать мне или смеяться.

1989

2

На мокрый мох, высокий и густой,
под сень ветвей родных, но так далеких,
я прилечу - прекрасный легкий труп
без голоса, без памяти и крыльев.
(Как будто есть покой, покой и воля,
покой и воля желтого листа.)

3

Это не мрамор, ваятель.
Даже не снег. Это воздух,
мертвый холодный и чистый

1990

ИЗ "РИСУНКОВ СЛЕПЫХ"

Вот на песке жених Парашин.
Он мертв и потому не страшен,
хоть лик его обезображен
заразой влажного песка,

зыбучего, как все, что в силах
вращаться в кровеносных жилах,
не вызывая в старожилах
сего священного куска

российской баснословной суши
желанья обессмертить души;
они, заткнув покрепче уши,
прилежно слушают копыт

тяжелозвонкие удары,
поодиночке или пары
составив. А мздоимцы лары
тем временем ревнуют быт. -

Кому-то ведь необходимо
плести веревочку из дыма,
идущего куда-то мимо
отверстых дымоходных труб.

Кому-то нужно делать эти
надежные густые сети,
чтоб рыбаку кричали дети,
что сети притащили труп;

что Град - застройка типовая,
где разобщенность бытовая,
себя ничем не выдавая,
песком содержится в вещах,

что всяк, взывая: Авва Отче,
песочком посыпает очи
и превращает дни и ночи
в сплошное бденье при свечах.

1988

НЕКТО ГАМЛЕТ

Бывает так, что некуда идти,
и шепчешь воздуху: "Любимая, прости!
проснись в ночи, не зажигай огня,
молись в ночи кромешной за меня..."
И кто-то отвечает: "Ничего
не нужно: скоро Рождество".

1988

ИГОРЬ ПИЛЬЩИКОВ

МИКСИНГ


Ноктюрн

1

В невинности несветлой и зеленой
гуляли попугаи
погост веселый радостными криками
оглашая и крича: пизда!
не нужно памяти стихов и вдохновений
любви и стилистических ошибок
когда закат неясно темен зыбок
и можно отойти без сожалений
кричали попугаи
так кричали
и долго говорили говоренье
и хавали вишневое варенье
и только хавая молчали

лазурный месяц с палевой луною
прекрасна ночь как вагины покровы
и свет луны печальный и багровый
как свет нездешний иже изначальный
что означает неслучайно чайник
который закипает
будет чай

2

доколе же ты будешь катилина
смущать присутствующих своими
бесчисленными "про" и "контра"?
доколе ж братья будет эта контра
смущать нас братья эта падаль сука
неужто о патриции не жалко
вам времени?
давайте лучше говорить о попугаях

3

мне говорили изучающие латынь
что друзья цицерона называли цицерона кикеро
мне кажется что это имя цицерона подходит более
не цицерону
хоть называли так его его друзья
подходит более для обезьян
шизофреников и педерастов
подумать только: говорили здравствуй
кикеро как кикеро живешь?
однако бррр меня брросает в дррожь
что скажут дамы?
разговаривая с дамой я непременно будут повторять:
циц-церон
циц-церон
циц-церон
циц-церон

4

приятно говорить за чаем с дамой
о чем угодно хоть о попугаях
но спор не затевайте ведь любая
за пояс вас заткнет будь вы хоть самый
изъебистый остряк-автодидакт

и помните: в беседе важен такт

5

- вы не видели его?
- но кого скажи кого?
- великана своего?
- мы не видели его!

- вы не видели ее?
(кружит кружит воронье)
- ах сокровище мое!
- я сокровище твое!!
- мы не видели ее

кошки кошки баобабы
на окошке скачут бабы
и скачащих баб пугая
с ревом скачут попугаи

Инфлюэнца

1

как странное противоречие
неразрешимое с помощью приемов
немецкой классической философии
начинается ночь состоящая из подъездов
в некоторых пьют в некоторых убивают
во время двадцать седьмых крышесъездов
ветер гонит гусей и собаки лают
и знаток душевных движений
дожидаясь помилования
глядит на фонарь видя в нем отражение
пениса прекрасного как бархатное изнасилование

2

от пустых спичечных коробков
остаются шкурки
кошки ловят мужиков
и играют в жмурки
дядя грубый как топор
как собачка лает
выходи скорей во двор
все уже играют

маму детка ты не слушай
мама врет
папа громко бьет баклуши
он тебя убьет
выйди детка к другим деткам
поиграй
но оденься потеплее
а то заболеешь инфлюэнцей

3

мы не знали как
мы не знали где
мы не знали зачем
нужно жить в воде
мы хотели пить
мы хотели есть
но нам негде было
ни встать ни сесть
мы хотели жить
и любить цветы
мы старались не
получить пизды
но забило уши
и рот охрип
ведь во всех деревнях
инфлюэнца - грипп

гри пэ па
гри пэ пу
гри пэ пи
гри пэ пе

гри бэ ба
гри бэ бу
гри бэ бы
гри бэ бе

инфлюЭнц
флюэнцА
детки в рот
вас ебать
инфлюЭнц
флюэнцА
детки еб
вашу мать

диэс ирэ диэс илля
сольвет сэклюм ин фавилля
инфлюэнца кум седебит
ниль инультум реманэбит

в часы прострации
и медитации
думаешь о реинкарнации
и мастурбации
хосанна
в дни безумия
ты как мумия
ждешь когда кончится полнолуние
хосанна
- нет ничего проще чем ловить рыбку на червячка

* * *

жопа жопа новый год
детки водят хоровод
ждали праздник круглый год
ах ты ебаная в рот

дед мороз принес мешок
рассыпая порошок

насвистели две звезды
насвистели две пизды

раз два три
ты первый
выходи

раз два три
ты второй
выходи

раз два три
вы все
идите вы все на хуй

раз два три
раз два три
раз два три
левой
левой
левой!

Одна из популярнейших и любимейших газет в Эстонии - это тартуская гезета "Edasi", что означает по-русски "Вперед". Выходит под таким же названием газета на русском языке, но если вы не выучите эстонский язык, то никогда не узнаете в русскоязычной тезке о содержании известнейшей "Edasi". В Тарту, научнейшем и молодежном городе Эстонии, естественно, много поэтов. Один из летних (1989 г.) выпусков газеты "Edasi" познакомил своих читателей с начинающей творческой группой поэтов. Читателям "Митиного журнала" предлагаются подстрочники этих совсем еще юных поэтов и небольшие рассказы их о себе.

Лонни Пяясисильм

Я увидела свет на седьмой день месяца листьев. Безумно люблю жизнь, цветы, солнце, котят и Дитера Болена. Хотела бы стать такой же известной, как Марью Лянник.

***
Мечтая о Марью Лянник
Я поезд
На своем пути
Все трамваи и троллейбусы вижу

Уух!

Солнечный зайчик скачет в глаза
с водной ряби
как в сердце
гнетущая сутолока
Ох!
Дорогой, милый,
Мое солнышко
Пей из меня (упивайся)
Люблю
Тебя тебя тебя тебя тебя

Уууух!!!



Малл Катрин Сяникаэль

Мне 13 лет. Я очень сексуальная дама. После первого полового акта оказалась перед дилеммой: стать блядью или поэтессой. Выбрала второе.

Проба пера

Еду еду я на лыжах,
Санки финские толкаю,
Обнимаюсь с музою,
Прославляюсь я.

Эротические полчаса

Снова наступает вечер,
Напряжение ниже живота,
Вот уже и девять скоро,
Начинается АК1
С доктором Урмасом Оттом.

Боком боком

Член у ежика большой,
Больше чем у мамонта
Ежик зверь колючий.

* * *

Дать тебе влиться в себя,
Нежно кусать твое ухо,
Кажется, будто в меня
Вливается
Бочонок горячей смолы.


Сальвадор Силланпеа

Уже выпал из чрева матери я неплохим. В школе был самым умным. Стихи обычно царапаю на стекле гвоздем. В стихах должна быть прозрачная ясность. Я хочу сочинять стихи среди дюн.

Инфекционная защита

Ветер шуршал на окне
солнечным серпантином,
к которому солнышки липли жужжа
и дохли в ядовитой слизи.
Величава смерть небесных тел.
Но снова и снова, жужжа над деревьями,
появлялись новые солнышки.


Переводы Инны Нарайкиной


1 АК - Актуальная Камера.