Подпишитесь на рассылку новостей издательства.
остовы, клены, обломки, шкуры, ветви, челюсти, клювы, хлысты, глаза, чешуя, серца человечьи, уши, яйца зародышей, колеса, номады, ткaни, сера, костры, копья, идолы, таблички завещанья, тряпки с оргий, глаза преступника, глаза лисы, глаза ягнячьи, глаза мл’денческие, глаза козьи, глаза ‘чителя, глаза оленя, глаза школьника, глаза п’влина, глаза пед’раста, глаза п’нтеры, глаза копта, глаза совы, свиные глазки пр’ститутские
Была ли у Эдипа фотокамера? Кто из нас не чувствовал себя парализованным перед фотообъективом? Голос автора нам по-прежнему близок, но в нем появился странный акцент, и это акцент не другой страны, а неведомого параллельного мира.
На острове Угрино женщины не визжат… Если бы женщины не улыбались при родах и не испытывали облегчения, освобождения, мы бы усомнились в Боге...
собака павлова как все ее подруги
попала в ад, застряла в первом круге
малотиражное издание, можно приобрести в Петербурге в магазине "Порядок слов", в Москве - в "Фаланстере" и ОГИ. Почтовые заказы не принимаются
Получив приличное наследство, но рано потеряв интерес к светской жизни Лондона, юный Джеймс Брук в конце 1838 года отправился на Борнео – остров с весьма неопределенными политическими очертаниями. В результате сложного стечения обстоятельств, а также вследствие врожденного прагматизма, Брук захватил Саравак и основал династию Белых раджей, которая больше столетия вершила судьбу плодородных земель на севере острова, оспариваемых то Британской короной, то кровожадными малайскими пиратами.
Николай Бердяев, назвавший Марселя Жуандо (1888-1979) «самым замечательным и глубокомысленным писателем современной Франции», не подозревал, что наряду с принесшими ему славу книгами о провинциальных нравах, богоискательстве и супружеских отношениях, Жуандо пишет и другие вещи: о великолепии мужских борделей. «Затерянные страницы» – последняя книга из цикла «тайных сочинений» Жуандо – была опубликована после смерти автора.
Врачи-детоубийцы и учителя-садисты; бабушки-картежницы и их развратные внуки; похотливые сборщицы металлолома и приверженцы уринотерапии; любители шоколадок и Саши Соколова; обладатель питона и владелица птичьего черепа; розовые пантеры и бежевые ангелы; гномы, порождающие щелчки и запрыгивающие в рот, а также тайна записки, сокрытой внутри трости и запаянная колба, которую тщательно зарыла Мама.
«Одинокие приключения» рассказывают о встречах и путешествиях, о желании и отвращении, о кошмарах любовного воздержания, которое иногда возбуждает больше, чем утоление страсти.
Ладислав Клима – воплощение абсолютного бунта со всеми его крайними последствиями. Провозгласив мир воплощением своей воли, Клима сделал вывод: мир, созданный подобным образом, нельзя принимать всерьез.
Торты, приготовленные для церковного чаепития, участвуют в оргии; примадонна теряет говорящего кота; престарелые затворницы соблазняют юного антиквара; хулиган раздевает пожилую учительницу, внутренности ветерана войны лопаются на глазах у его бабушки. Джеймса Парди нельзя назвать реалистом. Его главный дар – в ощущении мрачного комизма жизни.
Проза Гая Давенпорта, Аркадия Драгомощенко, Александра Ильянена, пьеса Валерия Печейкина, стихи Роберта Вальзера и Сергея Уханова, дневники Герты Крефтнер и Константина Сомова.
В «Путешествии с двумя детьми» есть отчаяние и желание взлететь выше, которые заставляют думать о мистических поисках. О чем бы Гибер ни говорил – о любви, о садомазохизме, о путешествиях или о фотографии, – он каждый раз недосягаем. Всегда извращенный, он никогда не бывает непристойным.
Мать насмерть застирала младенца в стиральной машине! Женщина годами прятала трупик новорожденного в морозилке! Повседневность Маркина колеблется между трагедией и мелодрамой. Современная московская версия «Физиологии Петербурга». Патография постсоветской жизни.
Меня интересуют морские змеи (хотя они почти не кусаются), мужская истерия, готические романы, травмы, землетрясения, сны и порнозвезды. Я думаю, что по констелляциям порнозвезд тоже можно раскрывать тайны.
Я потерял счет времени, потому что снял часы. Чем мы занимались? Да тем, чем обычно занимаются в постели. Он взял бритвенное лезвие и нарисовал у меня на животе красную звезду – пупок в центре. Осторожно лег на меня, и звезда отпечаталась на нем.
Первые 13 лет жизни, 1940-1953: оккупация, освобождение, обретение веры в Христа, желание стать священником и спор с Богом, позволившим гибель в концлагере юного Юбера, над головой которого годовалый Пьер Гийота видел нимб.
Три истории о невозможной любви. Учитель из повести «В поисках» (1995) следит за таинственным незнакомцем, проникающим в его дом; герой «Тихого друга» (1984) вспоминает встречи с милым юношей из рыбной лавки; сам Герард Реве в знаменитом «Четвертом мужчине» (1981), экранизированном Полом Верховеном, заводит интрижку с молодой вдовой, но мечтает соблазнить ее простодушного любовника.
Колетт Пеньо (1903-1938) – одна из самых ярких нонконформисток французской литературы. Сблизившись с философом Жоржем Батаем, Лаура стала соучастницей необыкновенной религиозно-чувственной мистерии, сравнимой с той "божественной комедией", что разыгрывалась между Терезой Авильской и Иоанном Креста, но отличной от нее тем, что святость достигалась низвержением в бездны сладострастия.
Я — разум, на чьей орбите вращаются все извращения. Я — тот, кто во всем находит красоту. Даже заглядывая в самый грязный тюремный нужник, я вижу на поверхности пляску изумрудов, сапфиров, халцедонов. Я видел окаменевший лес в камере для допросов, извлекал колибри из крови, пролитой на улице, наблюдал, как расправляются золотые крылья за плечами у тех, кого мой хлыст превращал в решетку из мягких сине-багровых горизонталей.
На сына копенгагенского судовладельца нападает банда подростков, которые хотят линчевать свою жертву. Но на помощь приходит сын проститутки, он вызволяет Матье, и тот в знак дружбы дарит ему свой палец… За историей любви принца и нищего следят их двойники – ангелы, спустившиеся на землю. Янн сделал с немецким языком то же самое, что Джеймс Джойс с английским – разрушил его и заново собрал.
В юбилейном номере журнала - тексты Артура Аристакисяна, Ханса Хенни Янна, Алехандро Ходоровского, Джеймса Парди, Юлии Кисиной, Василия Ломакина, Бориса Виана, Марселя Жуандо. Специальные разделы посвящены Габриэль Витткоп и Освальдо Ламборгини.
Франсуа-Поль Алибер (1873-1953) современникам был известен как один из спутников Андре Жида и плодовитый поэт, тяготеющий к классическим формам. Лишь через полвека после смерти Алибера были открыты его тайные сочинения – эротические повести весьма радикального толка. «Мучения члена» – исповедь человека, наделенного детородным органом невероятных размеров, «Сын Лота» – рассказ юноши, который провел неделю, занимаясь любовью с собственным отцом.
В этом романе Народный писатель Герард Реве размышляет о том, каким неслыханным грешником он рожден, делится опытом проживания в туристическом лагере, рассказывает историю о плотской любви с уродливым кондитером и получении диковинных сластей, посещает гробовщика, раскрывает тайну юности, предается воспоминаниям о сношениях с братом и непростительном акте с юной пленницей, наносит визит во дворец, сообщает Королеве о смерти двух товарищей по оружию, получает из рук Ее Светлости высокую награду, но не решается поведать о непроизносимом и внезапно оказывается лицом к лицу со своим греховным прошлым.
– Кто я? Кажется, сам Бог не знает ответа на этот вопрос. Одно знаю точно: я живу, чтобы найти свинцовый медяк благодатного индейца Рацапи. Я долго искал эту монету, пока Мерлин не сказал мне, что я обрету её только тогда, когда в моей собственности окажется бивагинальный слизистый мешок. Тогда я стал искать слизистый мешок, искал долго, но безнадёжно – пока одна учёная крыса не объяснила мне, что для этого мне сначала надо повстречаться с синим псом, прозреть его кишки насквозь и раскрыть секрет. Но как же, даже если я его увижу, узнать, что он синий, ведь я слеп!
Рассказ – страниц, скажем, на сорок, – означает для меня сотни четыре листов писанины, сокращений, скомканной бумаги. Собственно, в этом и есть вся литература, все искусство: победить хаос. Взять верх над хаосом и подчинить его себе. Господь создал все из ничего, будучи и в то же время не будучи отрицанием самого себя. Ни изменить этого, ни соучаствовать в этом человек не может. Но он может, словно ангел Господень, обнаружить порядок там, где прежде царила неразбериха, и тем самым явить Господа себе и другим.
Второй сборник рассказов Габриэль Витткоп посвящен забавным обличьям, которые принимает смерть. Где провел последние часы своей жизни Эдгар По? Почему его труп был облачен в чужой костюм на несколько размеров больше? Куда делась юная английская туристка, осматривающая красоты Рейна, и отчего ее кости оказались на заброшенной башне? Кто похитил господина Т., решившего прогуляться по джунглям? Все истории подлинные, кроме последней: о жизни, любви и смерти прекрасных близнецов-гермафродитов.
Муж забивает беременную жену тростью в горящем кинотеатре, распутники напаивают шампанским уродов в католическом приюте, дочь соблазняет отцовских любовниц, клошар вспоминает убийства детей в заброшенном дворце, двенадцатилетнюю девочку отдают в индонезийский бордель… Тревога – чудище глубин – плывет в свинцовых водоворотах. Все несет печать уничтожения, и смерть бодрствует даже во сне.
Конец 1940-х годов. Европа ждет новой мировой войны. Рейнард Лэнгриш, скромный банковский клерк, втягивается в таинственную систему военных учений и против своей воли становится бойцом непонятно с кем сражающейся армии. Его однополчане носят знак обнаженного меча на предплечье. Но началась ли война или это темные иррациональные силы испытывают рассудок героя? Первое русское издание романа классика английской литературы Джослина Брука (1908-1966) приурочено к столетию со дня рождения писателя.
Образ репья, растоптанного сапогами российских солдат, сначала отправленных воевать в Чечню царем, потом Ельциным, потом Путиным – часто возникает в моей повести, я пишу об абсурдности и нескончаемости варварства. Зверства побеждают прогресс, в этом смысле в обществе немногое меняется, а жестокости гражданской войны в Испании повторяются во всех войнах. Возможно, нас следует назвать бесчеловечной расой?
моя рана растягивается от складки большого пальца до запястья и напоминает след широкого пореза, где птичий клюв роется до тех пор, пока не отыскивает синюю, кровянистую, материнскую плоть моей руки
Даже в детстве Хемлок считала людей марионетками, способными внезапно рухнуть посреди роли с механическим грохотом. Несколько раз она видела, как эти куклы резко падали, и это называлось «смертью». В темной комнате лежала мать, и над нею жужжала неуместная летняя муха. Застрявший в стремени, растерзанный дед подскакивал на кочках, разбрызгивая мозги по плечам. Одна картина за другой – обильная пища для детских размышлений. Никогда не бывает слишком рано. В Древнем Египте человек готовился к смерти с самого рождения и быстро узнавал, что стоит произнести имя усопшего, и тот на пару секунд воскреснет.